Дактиль

Казахстанский литературный онлайн-журнал

ДТП

Ералы, Ералы!!!

Перекресток улицы Виноградова и проспекта Гагарина в Алматы представить себе очень просто: это любой перекресток улиц Виноградова и Гагарина, пусть даже и с поменянными названиями, да и вообще любой городской перекресток.

Аллея из старых тополей между двух проезжих полос по Гагарина. Тополь — символ глобализации. Где только не растет.

Постаревший бронзовый бюст революционера, отжатый от асфальтовой дорожки аллеи свежей металлической изгородью, скамейки и урны. Дети, вынутые из колясок, обожают трогать поверхность революционера пухлыми ручками. Аллея шириной с каждую из проезжих полос проспекта и вдоль нее, конечно, арыки. И вот эти арыки бывают не в каждом городе. Римские виадуки, безусловно, старше, но водой они уже похвастаться не могут, оставшись напоминанием о том, что когда-то люди тратили на стравливание рабов времени больше, чем на изобретение обычной алюминиевой трубы. Вода по арыкам все еще бежала, когда ей вздумается, и от дождей и других бедствий не зависела никак. Перекресток окружали пятиэтажками без балконов с парой магазинчиков и бывшей фотомастерской, в которой теперь размещался салон красоты «Карлыгаш», что в переводе с казахского языка — «ласточка».

Ералы!

Об улице Виноградова горожанам сказать есть не больше, чем о самом Виноградове. Одна из сотен небольших полубезымянных алматинских улиц, вечно ремонтируемых в летнее время года, невидимая со знаменитой обзорной площадки горы Кок-Тобе. Словно отличники, вскочившие с места, чтобы ответить первыми, стеклянные небоскребы забрали себе даже городское солнце.

Но была у этого места и другая история — слава самого аварийного перекрестка девяностых схлынула только в ту осень, когда, по слухам, какой-то экстрасенс зарыл на углу цельнометаллическую пирамиду, купленную им на собственные средства. Слухи это были или нет, но судьба оставила в покое перекресток, начавший с той поры приносить обычную статистику краж, изнасилований и автомобильных инцидентов с участием пригородных таксистов.

По будням он был забит бесконечными пробками, или в редкие часы свободы машины уносились с него, едва загорится зеленый свет, а то и чуточку раньше, по восточным правилам движения. Зато в выходные те же самые машины текли здесь лениво, спустя рукава, казалось, даже зевали, разглядывая друг друга.

Благодаря преклонному возрасту деревьев на аллее царило вечное начало осени, самая красивая пора в городе, никогда по-настоящему не знавшем Пушкина, замененного в учебнике по местной литературе на чуть менее равнозначную фигуру мудрыми советскими политфилологами.

Кто-то еще помнил имя того экстрасенса.

Ералы-ы-ы-ы.

Если ехать по Гагарина в сторону от гор, то можно, совершив несколько поворотов, выбраться на загородную трассу — Кульджинский тракт, названный, как известно, в честь столицы государства Джунгария, давно уже уничтоженного. Городок этот сегодня не представляет собой ничего особенного, как это и должно быть по законам справедливости. Впрочем, попасть на «кульджинку» можно и по улице Ауэзова, и по Байзакова, и по Байтурсынова, и даже по Сейфуллина, а дальше начинается перечисление дальних, малознакомых и неудобных Сергею улиц. В зеркале заднего вида мирно спала семилетняя Вика, устроившись в детском кресле, вот поворот на Виноградова.

Айфон в руках жены, переписка с друзьями. Удобно, удобно, удобно. Встретиться договорились на выезде из города в десять, а была только половина десятого. Ждановы еще наверняка даже не выехали из дома (разгневанные смайлы).

Ералы!

На перекрестке перед Гагарина никого, кроме собравшейся переходить дорогу то ли няни, то ли мамаши с коляской и ребенком за руку. Ребенок в белой майке и шортах. Девочка или мальчик? Волосы короткие. Сергей подумал, что надо бы хорошенько протереть переднее стекло перед выездом на трассу. Тряпочка из микрофибры уже грязная, но еще действующая. В зеркале заднего вида, как в перископе — возникла стремительно приближавшаяся бутылочного цвета торпеда, с рычанием, какое бывает у старых, пригнанных в девяностых из Германии и «убитых» еще там BMW.

Затормозит? — Вика спит. Никого на встречной — вот же идиот! Затормозит, но... Руль до упора влево, и резким газом вынес автомобиль на пустую встречную. И сразу же остановился.

Женщина с коляской едва только вышла на проезжую часть. Тормозного пути у BMW не было. Коляска осталась на месте, исчез забежавший вперед ребенок. Бутылочная торпеда у столба за арыком, был удар, и мгновенно тихо. Сергей включил «аварийки». Появился этот звук. Жена пыталась нашарить телефон в ногах.

Женщина вкатила коляску назад, на дорожку аллеи, стала звать кого-то музыкально: «Ералы, сен кайдасын, Ералы-ы-ы-ы?»

Посторонний закричал за перекрестком недовольной птицей. Двери BMW открылись, сперва задняя правая, потом водительская.

Совершенно нелепая ситуация. Сергей и сам понимал, что ехать на похороны мальчика не стоит, но разговор этот все же состоялся. Вика категорически, до истерики против. Когда за выезд на встречную полосу его лишили прав, она сказала, что не сядет в чужую машину. Тогда Сергей подумал, что она больше не сядет в машину и с ним.

Виновные выплатили что-то пострадавшей стороне спустя неделю, разделив горе. Дело закрыли. В вацапе никто из друзей ни разу не написал об этом ни слова. Однажды в российских новостях упомянули Гагарина. Вика была в ванной.

Десять дней спустя неожиданно позвонил хозяин квартиры, сдававший им ее уже пятый год, спокойно сказал, что остаться можно будет только до конца месяца. Как ни странно, жена даже обрадовалась: «А давайте в Калининграде искать? Хвалят».

Дорога от Калининграда до Советска на первый раз интересная. Остатки чьей-то старины тут и там. Восточная Пруссия. Хотя построили все немцы, а пруссов не существует.

Юрий Серебрянский

Юрий Серебрянский — родился в Алма-Ате в 1975 году. Окончил Казахский национальный университет имени Аль-Фараби по специальности химик-эколог. Изучает культурологию в Варминско-Мазурском университете города Ольштын, Польша. Публиковался в литературных журналах «Простор», «Книголюб», «Дружба народов», «Знамя», «Новый мир», «Воздух», «День и ночь», «Новая юность», «Пролог», «Юность», Iowa Magazine, Barzakh, «Новая реальность», «Лиterraтура», Promegalit и др. Участвовал в форумах молодых писателей в Липках, лауреат «Русской премии» в номинации «малая проза» в 2010 году и в 2014 году. Участник международной писательской резиденции IWP 2017 в США, проза переведена на казахский, английский, польский, китайский, французский, испанский, арабский, немецкий языки. Редактор журнала польской диаспоры в Казахстане Ałmatyński Kurier Polonijny. Работал главным редактором Esquire Kazakhstan. Участник Казахского Пен-клуба. Редактор отдела прозы журнала Лиterraтура.