Дактиль

Казахстанский литературный онлайн-журнал

№27 • декабрь 2021

Пустые места

Пьеса

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Александр Харитонов, ведущий политического ток-шоу

Раиса Альбертовна, его мать

Зюзечка(Зина), его жена

Нина, его любовница

Вираса Свами, психотерапевт

Продюсер

Ассистент 1

Ассистент 2

Примечание: на задней стене сцены расположен экран, на который при необходимости проецируется изображение с экрана смартфона Харитонова, а также с веб-камеры или смартфона Нины.

1

Комната Раисы Альбертовны. У стены – стеллаж со спортивными кубками и медалями. Рядом – большой шкаф. На противоположной стене – огромный телевизор. Раиса Альбертовна лежит в постели и смотрит по телевизору политическое ток-шоу, которое ведёт Харитонов.

Харитонов (в ток-шоу). Сегодня президент одной не очень дружественной нам страны обмолвился в прямом эфире, что, дескать, по его данным, у нас кончается нефть. И что после того, как она кончится, наш медведь, мол, начнёт сосать лапу.

Раиса Альбертовна отвлекается от телеэкрана, берет со столика около кровати бутылку дорогого коньяка, наливает в коньячную рюмку.

Харитонов (в телешоу). Ну, может быть, он не дословно так сказал, но мы же все знаем, как они там, на Западе, нас представляют – медведями с балалайкой на красной площади. И если уж проводить такую аллегорию, то на самом деле это они все сосут нашу лапу – высасывая из неё как раз нашу нефть, газ и все наши природные ресурсы.

Раиса Альбертовна болтает коньяк в рюмке, рассматривает его на свет, нюхает.

Харитонов (в телешоу). И они ещё должны быть благодарны, что сосут лапу, а не кое-что другое… И должны помнить, что если мы захотим – они быстро начнут сосать и то самое…

Раиса Альбертовна медленно пьёт коньяк, смакует.

Раиса Альбертовна. Вот мерзавец…

В комнату входит Харитонов с большим букетом цветов.

Харитонов. Мамочка…

Раиса Альбертовна. Сынок…

Харитонов подходит к матери, вручает ей цветы, целует, потом убавляет звук телевизора.

Харитонов (показывая на бутылку коньяка). Мамочка, ну как же, ты же обещала.

Раиса Альбертовна. Я для здоровья. Медицинская доза. Ну и чуть-чуть за тебя могу же выпить, когда ты по телевизору во всей красе…

Харитонов. Какая «медицинская»… Врач же предупреждал…

Раиса Альбертовна. Советский Минздрав тоже предупреждал, да первый и скопытился… Сынок, ты прекрасен! Ты не представляешь, как я тобой горжусь.

Харитонов (оборачиваясь к телеэкрану). Эта слабенькая получилась… Гостей в последний момент пришлось менять, дураков каких-то понабрали…

Раиса Альбертовна. Что мне гости… Главное – ты великолепен.

Харитонов садится к матери на кровать, отставляет в сторону бутылку коньяка.

Харитонов. Мамочка, я переживаю… Я очень переживаю за твоё здоровье…

Раиса Альбертовна. Мне кажется, ты сейчас за другое переживаешь…

Харитонов. Что? А, да… Да, мамочка, ты, как всегда, все чувствуешь…

Харитонов встаёт, берет бутылку коньяка, идёт к шкафу, достаёт бокал и наливает себе коньяк.

Харитонов. Рейтинги передачи падают…

Раиса Альбертовна. Ну подумаешь… Упадут – поднимутся… Ты сейчас великолепен, как никогда…

Харитонов (пьёт коньяк). Я устал, мама…

Раиса Альбертовна. Устал мне врать? Я же вижу, что дело в другом… Что случилось?

Харитонов. Не могу добиться съёмок с президентом… К юбилею запланирован новый тридцатисерийный фильм. По всем законам справедливости этот проект должен быть моим, но, чувствую, меня обходят…

Раиса Альбертовна. Снова врёшь… Сейчас не президент тебя волнует. Верни бутылку на место…

Харитонов наливает себе ещё коньяку, ставит бутылку на столик.

Харитонов. Я снова буду отцом…

Раиса Альбертовна. Зюзечке уже пятьдесят. Может, пора остановиться?

Харитонов. Я не сказал, что матерью будет Зина.

Раиса Альбертовна. Ещё лучше…

Харитонов. Если ты беспокоишься о Зинином здоровье, то с этой точки зрения действительно лучше.

Раиса Альбертовна. Что ты мелешь, дурак! Эта молодая шлюха тебя шантажирует?

Харитонов. Нет, любит.

Раиса Альбертовна. Какая чушь… Врёт, конечно… Как ты мог… Изменить Зюзечке, этому ангелу.

Харитонов. Когда-то ты называла её ведьмой.

Раиса Альбертовна. Она ей и была… Но я быстренько отобрала у неё ступу с метлой. А летать-то она уже привыкла – вот ей и пришлось отращивать крылья… (Смеётся.)

Харитонов. Мама, что за глупости…

Раиса Альбертовна. Заставь её сделать аборт.

Харитонов. Мама… Как ты можешь… Ты же сама всегда говорила о ценности каждой детской жизни…

Раиса Альбертовна. Это ещё не жизнь…

Харитонов. Как не жизнь… У них уже ручки-ножки… Да и Нина…

Раиса Альбертовна. Какой идиот…

Харитонов. Мама, не надо…

Раиса Альбертовна. Ещё про коньяк мне высказывает… Покажи.

Харитонов. Что показать?

Раиса Альбертовна. Нину эту.

Харитонов. Зачем?

Раиса Альбертовна. Покажи. Есть же у тебя в телефоне или где там ещё.

Харитонов достаёт смартфон, листает в нем фотографии (экран смартфона проецируется на задней стене сцены). Находит фотографию Нины – улыбающейся златокудрой, голубоглазой девушки с ангельской внешностью, показывает Раисе Альбертовне.

Раиса Альбертовна. Вот ведьма…

Харитонов. Мама…

Раиса Альбертовна. Заставь её сделать аборт.

Харитонов. Как ты можешь…

Раиса Альбертовна. По глазам видно – дура. Обмани её как-нибудь.

Харитонов. Мама…

Раиса Альбертовна. Ничего страшного. Я сама через такое проходила и ответственно тебе заявляю – ничего страшного! Немножко попереживаешь сначала, а потом даже не вспоминаешь. И совсем почти не больно.

Харитонов. Мама, как… Ты никогда не говорила. А папа знал?

Раиса Альбертовна. Сначала нет. Но потом стал подозревать. А когда всё узнал – тогда у него запой первый раз случился. Таким впечатлительным оказался – я не ожидала…

Харитонов. Как это «сначала нет, а потом стал подозревать»? Ты же сама говорила, что это просто и быстро?

Раиса Альбертовна. Быстро… Но несколько раз. На регулярной основе, для саморазвития, так сказать…

Харитонов. Для какого ещё саморазвития?

Раиса Альбертовна. Для того же самого… (Кивает на стену с медалями и кубками.) Для новых высот, новых успехов…

Харитонов. Метод немецких тренеров?

Раиса Альбертовна. У нас тогда это тоже был распространённый приём. Беременность стимулирует рост гормонов, подстёгивает организм. Результаты на три-четыре процента выше, а когда тебе в забеге каждая миллисекунда на вес золота – эти проценты ого-го какими важными становятся… Так мы специально перед важными соревнованиями и беременели. Выступали, медаль завоёвывали – а потом аборт. И ничего страшного. Были конечно те, кто после этого не мог забеременеть… Но те следующие соревнования проигрывали. А мне везло. Думаешь, как я все эти медали-кубки завоёвывала… Я им всем даже имена давала – в честь не рождённых детишек. Вот у меня Анечка. (Показывает на медаль.) Вот – Мишуня. (Показывает на кубок.). Вот Наташенька. (Показывает на медаль.)

Харитонов. И сколько у меня таких не рождённых братьев и сестёр?

Раиса Альбертовна. Пятеро.

Харитонов. А мне повезло?

Раиса Альбертовна. Ты – особенный… Тогда чемпионат перенесли. Судьба. И я тогда решила – все, хватит, буду рожать. Хочу свою Машеньку.

Харитонов. Какую Машеньку?

Раиса Альбертовна. Я почему-то была уверена, что будет девочка, и назвала её Машенькой. Но родился ты.

Харитонов. Спасибо, мама… Столько открытий…

Раиса Альбертовна. А что ты хочешь? И не смей меня осуждать! А это всё – квартира улучшенная в центре Москвы, знакомства, связи. Меня даже Леонид Ильич принимал… Такой галантный, сильный и импозантный мужчина… Я была в восторге. Ну ты знаешь, я рассказывала. И вообще, когда искренне любишь власть, она всегда отвечает тебе взаимностью… Не то что девка какая-нибудь… И всё это, в конце концов, только ради тебя ведь и было. Спецшкола, шмотки, секции, кружки, телевидение… От отца твоего помощи с самого начала – ноль, на моих плечах да на этих медалях только и выехали и тебя по-человечески подняли. И вообще, тогда идеологическая война была. Задача государственной важности – побеждать на всех международных соревнованиях, в особенности – капиталистов. Надеялись, что от наших побед их капитализм быстрее рухнет.

Харитонов. Нет, мам, ты… молодец… Я знаю, что на твоих плечах, и ты навсегда моя героиня…

Раиса Альбертовна. Заставь её сделать аборт! И возвращайся скорее к Зюзечке!

Харитонов. Я от неё и не уходил.

Раиса Альбертовна. А Нинка эта – дура, по глазам видно.

2

Кабинет психотерапевта Вираса Свами. Харитонов лежит на кушетке. Вираса Свами сидит в кресле.

Харитонов.Я не мог подумать, что это меня так заденет.

Вираса Свами.Что именно – что всех, кроме тебя, абортировали, или что ты выжил благодаря случайности?

Харитонов (после паузы). Я не знаю… Более логичным кажется, что меня должна задевать случайность моего появления на свет, но, по-моему, меня всё-таки больше зацепила обида за нерождённых братьев и сестёр. Я до сих пор помню, как в детстве я хотел братика или сестрёнку… Но сейчас вспоминаю ещё один более важный момент. Однажды, давно ещё, я был на семейных расстановках по Хеллингеру. Не спрашивай зачем. И там, короче, за мной и вокруг меня ведущий всё расставлял и расставлял моих типа родственников – ну, знаешь, как они там это делают…

Вираса Свами. Знаю, можешь не рассказывать.

Харитонов. Да, короче, он помощников-статистов всё передвигал вокруг меня с места на место, а потом говорит: «Что-то вы не всё о своей семье рассказали. У вас здесь явно ещё пустые места. Не хватает, короче, в роду у вас кого-то». Я тогда не особо во всю эту херню верил на самом деле. Короче, послал я его подальше… Но в память запало. И вот теперь выясняется, что всё действительно так и было… (бьёт по подлокотнику рукой.) Ну как это работает, сука?! Что это вообще, блядь, такое?!

Вираса Свами кидает ему боксёрские перчатки.

Харитонов. Не хочу!

Харитонов кидает одну перчатку в стену, сначала хочет и вторую кинуть в стену, но потом передумывает и начинает мять её в руках. Через некоторое время он встаёт с кушетки, надевает перчатку, идёт за второй, подбирает её с пола, тоже надевает. Подходит к большой боксёрской груше, прислонённой к стене в углу, и начинает со всей силы бить по ней.

Харитонов. А-а-а, гандоны, суки, всех убью нахуй!

Харитонов садится перед грушей на колени.

Харитонов (обнимает грушу и плачет.) Прости… Прости… Прости…

Харитонов ложится на пол. Вираса Свами ходит по комнате, потом садится на кушетку, начинает ковыряться в носу.

Харитонов встаёт с пола, подходит к кушетке.

Харитонов. Чё моё место занял?

Вираса Свами. А чё ты так быстро? Что-то слабенько катарсис отработал.

Харитонов. Иди к чёрту!

Вираса Свами уступает ему место. Харитонов ложится на кушетку. Вираса Свами подходит к бойлеру с водой, наливает себе стакан воды, пьёт.

Харитонов. Ну чё, поучи меня ещё чему-нибудь сегодня, что ли… Не зря же я тебе пятьсот баксов в час плачу!

Вираса Свами пьёт, ничего не говорит.

Харитонов вскакивает с кушетки, бежит к груше, снова начинает по ней бить.

Харитонов. Сука! Сука! Сука!

Вираса Свами допивает воду, садится на пол, достаёт из рюкзака две медные чаши, рассматривает их, протирает тряпочкой.

Харитонов садится на колени перед грушей, обнимает её.

Харитонов. Прости меня, прости, прости, сука…

Харитонов поднимается, идёт к кушетке, снимает перчатки.

Харитонов (ложась на кушетку). Слушай, может мне дешевле было бы грушу домой купить и перчатки?

Вираса Свами (пробует медные чаши на звук, водя по их краям пестиком). А чё, у тебя нет?

Харитонов. Только детские, даже две штуки, но они маленькие, лёгкие… А у тебя такая классная – большая, тяжёлая.

Вираса Свами. Спасибо…

Вираса Свами, выбрав из двух чаш одну, водит пестиком по её краю.

Харитонов. Только не чаши сегодня…

Вираса Свами с готовностью откладывает чашу.

Вираса Свами. По тому, что сейчас тебя мучает, мне кажется, одна практика может помочь. Рамана Махарши вообще называл её главной практикой. Она кажется простой. Нужно всё время повторять про себя или вслух «Кто я?» И, кроме того, пытаться вспомнить то время, когда ты ещё был никем. И когда ты это вспомнишь – тот давний никто окажется истинным тобой.

Харитонов. Типа кем я был в прошлой жизни?

Вираса Свами. Ещё раньше – кем ты был всегда.

Харитонов (паясничая). Кто я? Кто я? Кто я?

Вираса Свами. Ты должен понимать, что ты не твоё тело. У тебя могут отрезать палец или руку, но от этого ты не перестанешь быть собой…

Харитонов (паясничая). Кто я? Кто я? Кто я?

Вираса Свами. В то же время, ты не твой разум. Во время сна твой разум не работает, но ты видишь сны и в них не перестаёшь быть собой.

Харитонов. Кто я? Кто я? Кажется, помогает…

Вираса Свами. Ну и здорово. Тогда на сегодня сеанс закончен. Можешь валить…

Харитонов. Спасибо, родной.

Харитонов поднимается с кушетки, подходит к Вираса Свами, обнимает его, Вираса Свами обнимает его в ответ.

Харитонов. Всё-таки не зря я плачу тебе пятьсот баксов в час. До следующей недели.

Вираса Свами. До следующей. Если понадобится раньше – звони.

3

В рабочем кабинете Харитонова в телестудии он и два его ассистента.

Харитонов. Все знают, что я гений импровизации, но не до такой же степени! Дайте три года статистики хотя бы, и обязательно про Воронеж, да. Ну или Рязань. Рязань или Тамбов. Да, Рязань или Тамбов ещё лучше.

Звонок на телефон Харитонова. На экране на задней стене сцены – изображение со смартфона Харитонова. На нём видеозвонок, и на аватаре входящего звонка – Нина. Харитонов принимает звонок. На экране появляется Нина.

Харитонов (в трубку). Сейчас, минутку. (Ассистентам, закрывая трубку.) И дайте мне два убийства, два изнасилования и два похищения детей украинскими мигрантами по тем же трём городам, из-под земли достаньте. (В трубку.) Привет, милая. Ну не звони мне, когда я на работе, пожалуйста. Я же просил… Или в вацап напиши, я перезвоню, когда мне будет удобно.

Нина. Тебе неудобно?

Харитонов. Уже удобно. Я выгнал всех из своего кабинета.

Нина (счастливо улыбаясь). Ты ради меня выгнал всех из своего кабинета?

Харитонов. Да, милая, ради тебя. Что случилось?

Нина (смеётся). Случилось? Любовь случилась. Это же самое главное.

Харитонов. Да, милая, я тебя очень люблю.

Нина. Я тебя тоже люблю. И это – самое главное. Скажи, ты тоже так думаешь? Что любовь – это самое главное?

Харитонов. Да, милая, конечно.

Нина. Вчера, когда ты уезжал, ты даже не заметил, что я зачесала волосы налево – так, как ты больше всего любишь.

Харитонов. Конечно, заметил. Просто не сказал. Ты же знаешь – я торопился вчера, и ещё я до сих пор всегда немного смущаюсь рядом с тобой.

Нина (довольно улыбается). Смущаешься? Это очень трогательно. Ты очень трогательный и забавный, когда смущаешься… Как мы назовём нашего малыша? Может быть, если это будет мальчик, – в честь твоего погибшего отца?

Харитонов. Ну... Я пока не думал...

Нина. А я уже думаю... Но ты согласен – если мальчик, то в честь твоего отца?

Харитонов. Да, милая, спасибо, что об этом думаешь...

Нина. Ко мне сегодня приходила Алла. Я ей заплела косички. Очень красиво получилось. Я перешлю тебе фотки. Извини, я рассказала ей о тебе и о нас. Она так была счастлива за нас.

Харитонов. Милая, ну зачем… Я же просил тебя…

Нина. Милый, ты подтвердил, что главное – это любовь. Любовь побеждает и оправдывает всё.

Харитонов. Милая, пожалуйста, я снова прошу. Пока сейчас – никому. Есть причины – ещё кроме тех, о которых я тебе говорил.

Нина. Какие?

Харитонов. Расскажу при встрече.

Нина. Они серьёзные?

Харитонов. Да, серьёзные.

Нина. Хорошо, я тебе верю. Расскажи, о чём будет твоя новая передача?

Харитонов. О мигрантах.

Нина. О несчастных таджиках?

Харитонов. В основном о других. И они вовсе не несчастные. Ты увидишь.

Нина. Хорошо. Я посмотрю передачу, послушаю тебя и всё узнаю. Мы сможем в воскресенье поехать на озеро?

Харитонов. Не знаю, милая. Я же тебе говорил – я очень хочу и очень постараюсь, но пока не знаю, смогу или нет.

Нина. Хорошо, милый. Я буду ждать, очень ждать.

Харитонов. Милая, скажи, кто я?

Нина. Ты – мой любимый.

Харитонов. А ещё?

Нина. А разве нужно что-то ещё?

Харитонов. Ну, попробуй.

Нина. Ну… не знаю… Какой-то сложный вопрос… Ну… Ты ведущий… политик, наверное… Но зачем всё это. Мне это не важно.

Харитонов. А ещё?

Нина. Ну, может, кто-то ещё, я не знаю. Но зачем это?

Харитонов. Ну это просто такой тест. Такая игра. Кто я ещё?

Нина. Ну… Человек. Мужчина. Не знаю… Зачем это?

Харитонов. Говорю же: тест один. Мне нужно.

Нина. Тогда запиши: любимый мужчина Нины Валежной.

Харитонов. Спасибо, милая, так и запишу.

Звонит городской телефон.

Нина. Мы увидимся сегодня?

Харитонов. Да, обязательно. Милая, прости, у меня звонок по важной линии, нужно ответить. Я перезвоню.

Харитонов отключает смартфон, поднимает трубку городского телефона.

Харитонов. Алло. Да, спасибо, что перезвонили. Очень ценю. Вы уже в курсе? Да, у меня одна просьба, с первым, да… При возможности – как с ним будете, лучше в неформальной… Да-да, конечно, понимаю, как вам будет удобно, при возможности… Показать ему предварительный сценарий. Просто чтобы пролистал первые пару страниц… Да, буду невероятно признателен… И на мою поддержку – да, как всегда…

Харитонов кладет трубку.

4

Кабинет Харитонова. Харитонов показывает Продюсеру туфли.

Харитонов (со смехом). Прикинь, туфли Геббельса подарили.

Продюсер. В смысле?

Харитонов. Сшиты по лекалам тех туфлей, которые Геббельс любил.

Продюсер. Он же хромой был.

Харитонов. Хер его знает… Может, лекала со здоровой ноги сняли. Эти, короче, обе нормальные, можно носить.

Продюсер. Кто подарил?

Харитонов. Какая разница… Просто прикольно.

Продюсер. Сообщения уже видел?

Харитонов. Видел. (Отбрасывает в сторону туфли.) Чё за херню вы мне подсовываете?

Продюсер. Небольшая корректировка курса.

Харитонов. Нихера себе небольшая… Я на прошлой неделе обратное говорил. Хоть немного логическую последовательность же нужно соблюдать.

Продюсер. В этом и есть твоя работа. Сам же сейчас понимаешь, что говоришь глупости.

Харитонов. Мне можно. Я стар. И вообще скоро уволюсь. И в Греции, и в Таиланде меня, между прочим, уже давно бессрочные пенсионные визы ждут. Бабла уже нарубил…

Продюсер. В общем, это сегодняшняя генеральная линия.

Харитонов. Что насчёт съёмок с первым?

Продюсер. Пока ничего не могу сказать. Намёки есть. Но их намёки – сам знаешь… Короче, непонятно.

Харитонов. Случайно не знаешь, мой сценарий до него не дошёл? Я через один канал там… хотел, чтобы он просто ознакомился.

Продюсер. Не в курсе.

Харитонов. Может, как-то наоборот, по-другому нужно? Например, с сегодняшней генеральной линией как-нибудь неожиданно проявиться?

Продюсер. Что с тобой сегодня?

Харитонов. Я так случаен на этой планете…

Продюсер. Не больше, чем все остальные.

Харитонов. Я тоже так думал, но оказалось, что гораздо больше.

Продюсер. Всё будет хорошо, Шура.

Харитонов. У кого?

Продюсер. Чем ты недоволен?

Харитонов. Если фильм с первым дадут не мне – я уйду.

Продюсер. При падающем рейтинге?

Харитонов. Рейтинг… Херейтинг… Может, пора уже что-то более свежее и дерзкое? Не знаю… настоящих клоунов там… в передачу запускать? Прикинь, включаешь передачу – а там в углах экспертов реальные клоуны в гриме. Один белый, другой – рыжий. Каких-нибудь красных и зелёных ещё придумаем. По цветовой гамме принадлежность к политическим партиям будем отображать. Круто же? И в конце они друг друга надувными молотками мочат. Классно же? Рейтинг реально взлетит.

Продюсер. Реально? Если реально – куда ты уйдёшь при падающем рейтинге?

Харитонов. На пенсию. Я устал. Сказал же: Греция или Таиланд уже ждут.

Продюсер. Расскажи кому-нибудь другому. Такие, как ты, уже не могут жить без своей физиономии в ящике.

Харитонов. Кто я?

Продюсер с усмешкой смотрит на Харитонова, ничего не отвечает.

Харитонов. Кто я?

Продюсер. Шура, прекрати. Не вынуждай меня использовать нецензурные выражения.

Харитонов. Кто я? Кто я? Кто я?

Харитонов поднимается с кресла и, паясничая, начинает пританцовывать нечто вроде гопака, продолжая повторять «Кто я? Кто я?»

Продюсер. Впрочем, если действительно хочешь уйти, у меня есть для тебя кое-что интересное. Как минимум финансово.

Харитонов. Сначала скажи, кто я?

Продюсер. Гений импровизации.

Харитонов. Уже слышал.

Продюсер. Тогда отстань.

Харитонов перестаёт танцевать, садится в кресло.

Харитонов. Чё там?

Продюсер. Алтанхуяг Цахиагийн.

Харитонов. Ну… Это уже серьёзно…

Продюсер. Интересно?

Харитонов. Он сейчас пятый в Монголии по уровню состояния или уже четвёртый?

Продюсер. Официально полтора ярдов. Но, говорят, все семь уже. Значит второй.

Харитонов. А я ему нахер?

Продюсер. Твой поклонник. Учился в России. Хочет участвовать в следующих выборах. В предвыборной кампании использовать национально-патриотические чувства.

Харитонов. «Монголия, вперёд!», «Русь наша!», «Можем повторить!» и «На Москву»? Что за глупость…

Продюсер. Ну… как сказать. Зато кэш хорош… Плюс новые возможности связей и влияния… Ну и ещё там плюшки…

Харитонов. Монгольские плюшки, говоришь… Какие они там у них – с бараньими кишками на курдючном жире?.. Не… Дай мне нашего первого.

5

В рабочем кабинете Харитонова в телестудии.

Харитонов. Через три часа мне нужен ещё один сюжет о насилии озверевших обывателей с Западной Украины.

Ассистент 1. Мне один ролик пересылали. Школьника избивают в каком-то городке… М-м, не помню название…

Харитонов. Видел. Говно.

Ассистент 2. Может, про сожжение бомжа? Но только там не с Украины, но обыграем – как вы говорите.

Харитонов. Видел. Качество – говно. Но собери по нему всё, будет про запас.

Ассистент 1. Изнасилована молодая учительница.

Харитонов. Мать?

Ассистент 1. Что?

Харитонов. У неё дети есть? Она мать? Изнасилована молодая мать, учительница начальной школы – так уже пойдёт.

Ассистент 1. Н-не знаю…

Харитонов. Узнавай.

Ассистент 2. Там вижуала, правда, нет, но что-нибудь подберём…

Харитонов. Подберите. По крайней мере, общее найдите – виды города, улицы, прохожие, желательно со счастливыми лицами. Тоже про запас пойдёт.

У Харитонова звонит телефон. На экране на задней стене сцены – изображение со смартфона Харитонова. На нём видеозвонок, и на аватаре входящего звонка Зюзечка. Харитонов принимает звонок. На экране появляется красивая ухоженная женщина лет 50-ти.

Харитонов. Да, Зюзечка.

Зюзечка. Лёша, Петенька куда-то исчез…

Харитонов. Куда исчез? Как он мог исчезнуть, с ним Зайцев же всегда.

Зюзечка. Я не знаю… Зайцев не отвечает, у Петеньки телефон отключен… У меня ужасное предчувствие… Вдруг его похитили, изнасиловали… Он же у нас такой красивый… А потом убили и продали на органы…

Харитонов. Зюзечка, не истери… У тебя такая богатая фантазия… И из-за этого все твои страхи. (Закрыв трубку, ассистентам.) Делайте сюжет, как пьяные гопники изнасиловали ребёнка, а потом убили и продали на органы.

Ассистент 1. Какие, где?

Ассистент 2. Отличная идея. По картинке у меня кое-что найдётся.

Харитонов (ассистентам). Дальше – сами. Прохожих со счастливыми лицами обязательно. (В трубку.) Зюсенька, ну не плачь. Сейчас я Зайцева найду, втык ему сделаю. Всё нормально. Успокоительные выпила уже?

Зюзечка. Выпила, конечно.

Харитонов. Две? Ещё одну таблетку выпей. Всё, не переживай, Зайцева найду – перезвоню.

Харитонов отключает телефон, потом снова на нём что-то включает и наговаривает.

Харитонов. Олег, найди Зайцева. Пусть срочно моей жене перезвонит. И у Петеньки телефон отключен. Пусть зарядит. Зайцеву, блядь, втык по полной сделай, чтобы звонки не пропускал, гандон. Ещё раз случится – уволю.

Харитонов отключает телефон.

Харитонов (ассистентам). Набросали?

Ассистент 1. Я не уверен, что…

Ассистент 2. Да, в целом скелет есть.

Харитонов. Короче, чтобы через час мне черновой материал на просмотр.

У Харитонова звонит телефон. На экране на задней стене сцены – изображение со смартфона Харитонова. На нём видеозвонок, и на экране – молодой парень «в штатском».

Парень. Александр Иванович, извините, пожалуйста. Петенька телефон в колодец уронил. Хотел, чтобы я достал. Я пока с ним возился, свой в куртке оставил, не слышал.

Харитонов. Какой, к чёрту, колодец?

Парень. Канализационный. Там приоткрытый люк был, у парка. Петенька...

Харитонов. Куртку выброси, чтобы в ней не забывать. В следующий раз уволю.

Парень. Простите, Александр Иванович, больше не повторится.

Харитонов отключает телефон.

Харитонов (ассистентам). Про открытые люки добавьте – что труп нашли в открытом канализационном колодце, из-за массовой кражи крышек люков. Всё, свободны...

Ассистенты выходят.

Харитонов набирает номер на телефоне.

Харитонов. Привет, дорогой. Как ты? Как дети? Порадуешь чем-нибудь? Удалось замолвить словечко? (Смеётся.) Да знаю, блядь, что твоё словечко дорого стоит. Чего? Тот участочек с видом? Да ты охренел... Понимаю, что приглянулся... Но мне он тоже непросто достался... Стройку не начинал пока, да, руки не доходят, но какая разница... Ладно, уговорил. Если утвердят меня на фильм с первым – участок твой. Со всеми... Можешь не сомневаться.

Харитонов кладет трубку.

6

В кабинете психотерапевта. Харитонов лежит на кушетке. Вираса Свами сидит в кресле напротив.

Вираса Свами. Видел тебя в обнимку с молоденькой красоткой.

Харитонов (испуганно). Когда? Где?

Вираса Свами. Вчера в интернете случайно. «Инстаграм» листал…

Харитонов. Как… Не может быть.

Вираса Свами. Что, не должен был?

Харитонов. Я же ей запретил…

Харитонов хватает телефон, собирается позвонить.

Вираса Свами. Ладно, расслабься, я пошутил.

Харитонов. Пошутил? Ты чё, бля…

Вираса Свами. Из лучших побуждений, ради тебя. Ну ты же понимаешь…

Харитонов. Да, понимаю, чёрт… Но она же всё-таки не совсем дура…

Вираса Свами. Конечно, нет. Просто современная девочка с пальцем в «Инстаграме».

Харитонов. Мне после такого ещё два сеанса подряд с тобой нужно, чтобы успокоиться…

Вираса Свами. Ты вспомнил своё истинное «я»?

Харитонов. А как же… Вспомнил, как лежу в какой-то капсуле в огромном зале и рядом – такие же капсулы с людьми, и ко всем подключены провода, по которым злые инопланетяне тянут из нас энергию.

Вираса Свами. Смог проводки отключить?

Харитонов. Конечно! Потом надел длинный чёрный плащ, поднял вверх руку и куда-то улетел.

Вираса Свами. Наверное, ещё дальше в прошлое.

Харитонов. Наверное. Так что, кто я по этому воспоминанию?

Вираса Свами. Кажется, в той жизни тебя звали Нео.

Харитонов. Точно! Там ещё девка какая-то в кожаных штанах бегала и всё время кричала: «Нео, берегись! Нео, берегись!»

Вираса Свами. Только в штанах? Даже без лифчика?

Харитонов. Не помню – улетел быстро… Ладно, хватит лясы точить и мои доллары зря проедать. (После паузы.) На самом деле одно воспоминание действительно пришло, очень яркое и даже забавное. Я вспомнил, как я сижу на ковре в родительской квартире. Мне всего полтора года где-то. На диване передо мной сидят родители, мать с отцом. Отец ещё не ушёл от нас. Они смотрят на меня и смеются. Мне тоже очень смешно – сначала от того, что я хочу спросить у них, почему они смеются, но понимаю, что ещё не могу произнести слова. То есть я хочу спросить, но сказать не могу, и от этого мне очень смешно. А потом я понимаю, что они думают, что я ничего не понимаю и смеюсь просто так. И от этого мне становится ещё смешнее. А потом мне очень хочется им сказать: «Мама, папа, а я ведь всё понимаю, но только сказать не могу». (Начинает смеяться.) И я очень хочу сказать им это, но сказать ведь не могу, потому что ещё не научился говорить… И от этого мне становится ещё смешнее – так, что я не могу остановиться. (Смеётся сильнее.) И они тоже ещё сильнее смеются, всё сильнее и сильнее. И я не знаю, что делать, как остановиться.

Харитонов смеётся до слёз, потом перестаёт смеяться, утирает слёзы и замолкает.

Вираса Свами (после паузы). И чем всё закончилось? Ты что-нибудь сделал, чтобы выйти из той ситуации?

Харитонов. Я испугался и заплакал.

Вираса Свами. Что ты сейчас думаешь о той ситуации?

Харитонов. Ничего. Просто забавная ситуация.

Вираса Свами. Что делал твой отец в той ситуации? И что ты к нему чувствовал?

Харитонов. Ничего особенного. Когда я заплакал, то очень сильно захотел, чтобы мама меня пожалела и взяла на ручки. А к отцу ничего не чувствовал.

У Харитонова пищит смартфон, сообщая о принятом сообщении. На экране на задней стене сцены – изображение со смартфона Харитонова. На нём сообщение от Нины: «Сегодня такой прекрасный день! Всё сияет и переливается. В такой день сильнее всего понимаешь, что главное – любовь! Которая окрыляет, сверкает и светится!

Вираса Свами. Отключи телефон. Забыл о моих правилах?

Харитонов (отключая смартфон). Забыл… Ещё тебе что-нибудь рассказать?

Вираса Свами. Если хочешь.

Харитонов. Помнишь, когда мы только познакомились, я сначала думал, что ты обычный мудак и шарлатан, как все эти псевдо-гуру. Но когда ты взял нас с Зюзечкой на тот семинар, мне показалось, что ты и в самом деле не такой, как все… И очень захотелось пойти с тобой, обрести путь... Я офигительно себя чувствовал какое-то время… Месяц или дольше…

Вираса Свами. А потом?

Харитонов. Потом увидел, что всё это тоже иллюзия и херня, ну, может, на другом уровне. По крайней мере, для меня. Но я начал платить тебе бабки, и ты стал моим психотерапевтом. Наверное, это было лучшим выходом. Но я всё хотел тебя спросить: почему тебя зовут Вираса Свами – Скучный Учитель, правильно? Ты сам себя так назвал или твой учитель?

Вираса Свами (после паузы). Сам.

Харитонов. Чё так уныло и грустно?

Вираса Свами. Скука – это не уныние и не грусть. Это – скука. И она наиболее точно отражает мою сущность. Это имя ведь для этой жизни. А в этой жизни мне скучно. Лет десять назад я понял всё, перестал чего бы то ни было хотеть, и, наверное, с бо́льшим удовольствием остановил бы свою жизнь здесь, но… увы, по высшему закону Вселенной приходится её доживать… Скучно, в общем...

Харитонов. И что такого ты понял?

Вираса Свами (после паузы). Что собака бежит за кошкой.

Харитонов. Не может быть… И?

Вираса Свами. Но ни собака, ни кошка не понимают, зачем. Человек тоже бежит – догоняет остаток своей жизни. И тоже не понимает, зачем.

Харитонов. Извянки, я, наверное, банален, но – богатство, слава, чтобы любили, преклонялись… Чтобы бабки были. Плавал когда-нибудь на яхте по греческим островам?

Вираса Свами (пожимает плечами). Наверное, красиво…

Харитонов. «В конце концов, слава безумцам, которые живут, как будто они бессмертны», – Евгений Шварц.

Вираса Свами. Они действительно безумцы… И идиоты… Потому что тем самым расхерачивают себе карму и теряют настоящее бессмертие.

Харитонов. Херня всё это…

Вираса Свами. Конечно…

Харитонов. Это всё от того, что детей у тебя нет.

Вираса Свами. Наверное.

Харитонов. Ты действительно скучный сегодня. Пойду я.

Вираса Свами. Иди.

Харитонов встаёт с кушетки.

Харитонов. Хотя с «Инстаграмом» круто замутил… Ну давай, родной. (Обнимает Вирасу Свами.)

Вираса Свами (обнимает его в ответ). Пока, родной.

7

На задней стене сцены – большой экран, на котором Нина ведёт онлайн-трансляцию в «Инстаграм» с веб-камеры. Сбоку от онлайн-трансляции – чат, в котором зрители трансляции пишут свои комментарии. Нина сидит за столом перед компьютером, в ночнушке с тонкими бретельками. Она пьёт вино из бокала.

Нина. Короче, он очень крутой чувак, вы все его реально видели по телеку.

Сообщения в чате:

Покажи сиськи.

Кто этот чувак?

Чё за вино?

По-моему, ты всё гонишь.

Нина. Не могу сказать. Но реально его почти каждый день по телеку можно увидеть. Но я с ним не потому, что он такой знаменитый, богатый и тому подобное, я его на самом деле люблю. Потому что он такой сильный и такой нежный.

Сообщения в чате:

В какое время он по телеку?

Покажи сиськи.

Я тоже богатых и сильных люблю.

Спусти бретельку.

Нина. Блин, чё вам всё сиськи да сиськи… Бретельку – ладно. (Спускает с плеча бретельку.) Ну вот вам. Довольны?

Сообщения в чате:

Вау, круто, теперь вторую.

Так чё это за чувак?

Ты красотка. Ему круто повезло.

Нина. Спасибо. Но, короче, он женат, у него дети, но он меня тоже сильно любит.

Сообщения в чате:

Так и чё он – разведётся?

Ты красотка, я бы тоже влюбился.

Побойся бога, разлучница.

Нина. Он не говорил конкретно, но я чувствую, что да. Просто чувствую, что у нас такая любовь, которая всё сметёт. Любые преграды, любую плотину. Любовь может всё – ведь правда?

Сообщения в чате:

Правда.

Побойся бога, разлучница.

Ты классная.

Покажи сиськи.

Любовь может всё – классно сказано!

Нина. Но я ещё не сказала главное. Я забеременела от него, случайно. Но он сейчас не хочет ребёнка. Говорит, что не хочет, чтобы я потолстела и чтобы потеряла свободу.

Сообщения в чате:

Ты не потолстеешь.

Предохраняться надо.

Мне бы такую девушку.

Подлец и развратник.

Полюби меня.

Нина (берёт смартфон и читает с него). Вот, короче, написал: «Ты божественный идеал женской красоты. Я не хочу, чтобы твоё идеальное тело теряло форму, появлялся живот, отвисала грудь. Милая, я хочу, чтобы мы были только вдвоём, ты и я, и были свободны. Если родится ребёнок, мы потеряем свободу и будем зависеть от маленького комочка – я знаю, что это такое. Я хочу, чтобы ты оставалась идеалом, мы оставались вдвоём, свободными».

Сообщения в чате:

Да ты божественный идеал.

Красиво написал.

Дети – это прекрасно.

Спусти другую бретельку.

Он козёл.

Нина. Не знаю теперь, короче, делать мне аборт или оставить ребёнка.

Сообщения в чате:

Ты ещё так молода.

Дети – это круто.

А что ты сама чувствуешь?

Нина. Я не знаю. Иногда мне кажется, что я хотела бы ребёночка. Но иногда мне страшно потерять свободу. И любимого потерять мне страшно. А если он не хочет, как я могу пойти против него? Ведь я его люблю и готова ради любви сделать так, как он хочет. Ведь главное – это любовь!

Сообщения в чате:

Покажи сиськи.

Он просто боится ответственности.

Нихрена себе, ты ещё так молода!

Нина. Он не боится ответственности. Он очень сильный.

Сообщения в чате:

Давай я стану приёмным отцом.

Не делай аборт – а то он не разведётся.

Спусти другую бретельку.

Да он козёл, если заставляет тебя сделать аборт.

Нина. Он не козёл, не говорите так!

Сообщения в чате:

Аборт – это грех.

Аборт – это осознанный выбор.

Души в нём всё равно ещё нет.

Душа уже есть.

Покажи сиськи.

Нина. Блин, чё вам всё сиськи да сиськи… (Быстро показывает голую грудь, спустив и снова подняв бретельки ночнушки.) А что мне делать-то?

8

Квартира Харитонова. Харитонов сидит в кресле со смартфоном в руке. На экране на задней стене сцены – изображение со смартфона Харитонова. На нём видеозвонок, и на экране – Нина.

Харитонов. Милая, прости, никак не могу в эти выходные. Нужно по семейным делам лететь в Грецию.

Нина. Когда ты ей уже всё расскажешь?

Харитонов. Скоро, милая, скоро. Мне иногда кажется, что я ей уже всё рассказал, всё-всё… И стал наконец свободным. Я никогда не чувствовал себя таким свободным, как с тобой, милая.

Нина. М-м-м, родной. Можно я сделаю м-м-м?

Харитонов. Да, милая.

Нина ставит смартфон на полку и, чтобы было лучше её видно, отходит на несколько шагов назад. На ней лёгкая ночнушка. Она делает несколько танцевальных движений, сбрасывает ночнушку и остаётся в одних трусиках, потом подбегает к смартфону.

Нина (со счастливой улыбкой). Как тебе моё сегодняшнее м-м-м?

Харитонов. Вау, офигеть… Такого м-м-м ты ещё никогда не делала.

Нина. Но тебе понравилось?

Харитонов. Да, милая. Это было такое м-м-м… Самое соблазнительное и офигенное м-м-м, которое ты делала.

Нина. Такое м-м-м – это в честь твоей свободы.

Харитонов. Свобода приходит нагая…

Нина. Что, милый?

Харитонов. Бросая на сердце цветы… Хлебников… Спасибо, милая.

Нина. Теперь ты достаточно свободен, чтобы рассказать ей всё?

Харитонов. Да, милая.

В комнату входит Зюзечка. Харитонов отключает звонок.

Зюзечка. Новые бусы – не могу понять – идут к этому платью или нет? Посмотри.

Харитонов. По-моему, прекрасно. Тебе очень идёт.

Зюзечка. Точно? Честно говоря, совсем не хочется идти. Галка в прошлый раз такую галиматью несла. Потом ещё пост этот дурацкий с нашим фото в «Фейсбук» выложила. Или, может, эти? (Снимает одни бусы, надевает другие.)

Харитонов. Эти тоже хорошо. Ну вы же лучшие подруги.

Зюзечка. Конечно. Но сложно иногда с лучшими подругами. (Смотрится в зеркало.) Нет, всё-таки новые надену.

Зюзечка выходит из комнаты. Харитонов начинает что-то шептать. Зюзечка снова входит в комнату.

Зюзечка. Что ты шепчешь?

Харитонов. Я? Разве? А ну да… Кто я? Кто я?

Зюзечка начинает краситься перед зеркалом.

Зюзечка. Что, не поняла?

Харитонов. Кто я?

Зюзечка. В каком смысле?

Харитонов. Скажи: кто я?

Зюзечка. В смысле? Зачем?

Харитонов. Так… Один тест. Так кто я?

Зюзечка. Чё за глупости?.. Не слишком ответственный отец пятерых детей.

Харитонов. Геббельс был очень ответственным отцом шестерых детей, и перед тем как вместе с семьёй совершить самоубийство, очень ответственно проследил за тем, чтобы каждому ребёнку перед смертью врач ввёл инъекцию морфия.

Зюзечка. Господи, Саша, что за мерзости ты говоришь! Отвратительные мерзости!

Харитонов. Прости, милая. Так что-то… Прочитал недавно, впечатлило…

Зюзечка. Ты что-то такой впечатлительный стал в последнее время. Прямо в своего отца…

Харитонов. Не говори глупостей. Я не алкоголик и из семьи не уходил. А кое-кто, между прочим, побольше меня на званых вечерах выпивает, да ещё с компрометирующими фотками в соцсетях…

Зюзечка. Это не я, это Галка…

Харитонов. Я – это тоже не я. А истинный я – это никто, которого я должен вспомнить. Так мне сказал твой любимый Вираса.

Зюзечка. Только не начинай… Я тебе говорила, что давно в нём разочаровалась.

Харитонов. Зина, я…

Зюзечка. Боже, как официально… (Смеётся.) Сто лет не слышала, чтобы ты меня так называл. Последний раз, кажется, когда предложение делал… Ещё раз тебе говорю: ничего у меня с ним не было.

Харитонов. Зина, я… про другое…

Зюзечка. В какой-то момент он действительно помог мне немного разобраться в себе, да, очень помог… Но он даже не гуру для меня. Ты в гораздо большей степени его фанат.

Харитонов. Я… не это имел в виду…

Зюзечка. Ну и прекрасно… Слушай, нам торопиться уже нужно. А то твой Галаев не любит ждать…

Харитонов. Да, Галаев… Чёрт его…

Зюзечка. А Вираса… Да, он молодец, он классный, но у него своя жизнь, свои тараканы… Он мне помог, да, очень помог, вот и всё… Ну, пойдём уже, Галаев…

Харитонов. Да-да, иду…

Харитонов и Зюзечка выходят из комнаты.

9

В кабинете у психотерапевта. Харитонов лежит на кушетке. Вираса Свами сидит перед ним в кресле.

Вираса Свами. Вспомнил ещё что-нибудь?

Харитонов. Ещё что-нибудь? Вспомнил. В основном только гадости всякие. Как старшаки в школе унижали. У нас спецшкола была, детки всяких партийных работников. Мудаки ещё те. Меня в свой круг не принимали… И я учился боевым искусствам. Одинокий мастер кунг-фу…

Вираса Свами. Тогда уже было кунг-фу?

Харитонов. Это я образно… Бить меня перестали, а унижать – нет. Мне это очень странным тогда казалось. Ты любого можешь вырубить, но они какой-то неопределимой разнородной массой всё равно тебя унижают, каждый день. Только позже, в университете уже, начал понимать, как это всё работает… Ладно, херня всё это. Может, грушу лучше побью?

Вираса Свами. Сегодня вряд ли.

Харитонов. Это ещё почему?

Вираса Свами. Устала груша, расклеилась. Я вообще на другие воспоминания надеялся.

Харитонов. Окончательно и бесповоротно выяснить, кто я? Увы, ничего нового не выяснилось. Хотя ещё одно воспоминание было… Не знаю, сколько мне лет, года полтора, наверное. Я уже хожу на ногах, но, кажется, мне удобнее ползать на коленках. В комнате развешено бельё. Простыни, пододеяльники, низко-низко от пола. Я ползаю между ними. Мне это ужасно нравится. Мне всё вокруг ужасно нравится, но эти висящие простыни и пододеяльники – больше всего. Они влажные, но как будто и тёплые, и лёгкие. И за ними – всегда отец. Я всё время чувствую, что за ними отец, я вижу иногда его ноги, я хочу увидеть его всего, хочу его поймать. Очень быстро ползаю на коленях за ним. Мне кажется, что я вот-вот его поймаю. Вот сейчас отодвину рукой простыню – и увижу его. Но ничего не получается. Ничего. Это какая-то бесконечная игра. И иногда мне кажется, что я играю с отцом, а иногда – что играю с пустотой. С чем-то, чего на самом деле нет. И в какой-то момент меня это очень сильно пугает. Я начинаю плакать.

Вираса Свами (после паузы) . Всё?

Харитонов. Всё.

Вираса Свами. Когда ты заплакал, отец вышел из-за простыни?

Харитонов. Я не смог это вспомнить. Да и какая, к чёрту, разница! Всё это было пятьдесят лет назад… Отец давно мёртв. Всё мхом и пылью поросло. И сейчас уже стиральные машины и сушилки – простыни нигде не висят… Чё там, груша отдохнула? Руки что-то сегодня прямо чешутся…

Вираса Свами. Нет ещё.

Харитонов. Тогда ты теперь расскажи что-нибудь, что ли?

Вираса Свами. Хорошо… Давай расскажу одну историю о Рамане Махарши. Тебе понравится… Однажды у Раманы Махарши были гости, и среди них один малоизвестный, но хвастливый гуру. Он начал рассказывать истории о якобы своих добрых делах и чудесах, которые сотворил. Но большинство этих чудес на самом деле совершил Рамана Махарши. Хвастун не догадывался об этом, но жившие с Раманой ученики знали, как всё было на самом деле, и ждали, что сейчас Рамана раскроет ложь и высмеет этого дурачка. Но Рамана Махарши слушал гостя с улыбкой – как ни в чём ни бывало. Вечером, когда гости ушли, к Рамане Махарши подошёл один из учеников и спросил: «Учитель, вы же знали, что все эти чудеса совершил не он, а вы, почему же вы не изобличили ложь?» Рамана Махарши посмотрел на него и ответил: «Какую именно ложь?» Ну, в общем, в том смысле, что весь окружающий мир, вся наша жизнь – ложь.

Харитонов. А не пошёл бы ты в жопу со своим Раманой… Я понимаю: глубоко внутри ты же меня презираешь, наверное… может, даже пропагандоном называешь… Но знай, что я тебя тоже презираю, как всех этих либерастов… У которых на словах – свобода личности, права человека, а на деле – обыкновенный индивидуализм и мещанство. За мои пятьсот баксов, которые тебе никто никогда не заплатит, ты засовываешь в жопу свою гордость и бежишь мне прислуживать. Вы же «средний класс», у вас расходы должны биться с доходами, и чтобы на кредиты осталось, и раз в год с семьёй в отпуск… Это же ваш, типа, идеал – сытая жизнь мелкого буржуа. Грошовая индивидуальность. И за пятьсот баксов в час любому новому хозяину побежите служить, забыв, блядь, свои визги про свободу…

Вираса Свами. Поменяемся местами?

Харитонов. Что?

Вираса Свами. Тебе с кресла будет удобнее декламировать, а мне с кушетки – слушать.

Харитонов. Иди в жопу. Ладно, я что-то погорячился…

Вираса Свами. Раньше полуторогодовалого возраста смог что-нибудь вспомнить?

Харитонов. Пока нет.

Вираса Свами. Рекомендую продолжить работу.

Харитонов. Да херня это, а не работа… Бессмысленно всё… И всех вокруг с этим «кто я?» уже задолбал. (Усмехается.)

Вираса Свами. Ты чё, у других, что ли, спрашиваешь? Ну дурак… (Смеётся.) Это у себя… внутрь надо… глубже и глубже…

Харитонов. Внутрь я другое употребляю… Сам же говорил: «вслух». А вокруг меня всегда кто-нибудь есть. Вот я и подумал: если у самого не получается, вдруг кто подскажет.

Вираса Свами. Можно и вслух, но лучше про себя – повторять и повторять, как мантру, и вспоминать, вспоминать…

Харитонов. Ой, блядь, оставь меня в покое, я вообще больше ничего не хочу… Твоя груша вон в сто раз эффективнее… А сегодня даже побить не дал, жадюга. И вообще, куплю себе домой такую же, а тебя уволю, Зюзечке семейный бюджет сэкономлю.

Харитонов встаёт с кушетки, подходит к Вираса Свами. Вираса Свами встаёт с кресла навстречу ему.

Харитонов. Пока, родной. (Обнимает Вирасу Свами.)

Вираса Свами (обнимает его в ответ) . Пока, родной.

10

В рабочем кабинете Харитонова в телестудии он и два его ассистента.

Харитонов. Короче, про насилие на Западной Украине нужно докрутить. Сегодня до восьми два сюжета жду. И мудака какого-нибудь оттуда найдите, в качестве эксперта.

Ассистент 1. А если не успеем его привезти?

Ассистент 2. «Мудака», - записал.

Харитонов оборачивается к Ассистенту 1.

Харитонов. Ты уволен.

Ассистент 1. За что? Вы так не можете… У меня в договоре…

Харитонов. С отделом кадров сам разберёшься.

Звонок на телефон Харитонова. На экране на задней стене сцены – изображение со смартфона Харитонова. На нём видеозвонок, и на аватаре входящего звонка – Зюзечка. Харитонов принимает звонок. На экране появляется Зюзечка.

Ассистент 1. Но за что? Я же всё делаю…

Харитонов. Иди нахуй, пока я охрану не вызвал. (В трубку.) Зюзечка, извини, я не тебе.

Ассистент 1 уходит.

Зюзечка. Саша, Наташа после университета не позвонила. И телефон у неё не отвечает. Я переживаю, может, этот её новый парень куда-то увёз и изнасиловал. У него ремень с такой большой железной бляшкой… В этом, по-моему, какие-то его садистические наклонности проявляются. Вдруг он её этим ремнём придушит, чтобы не сопротивлялась, и безвольную, обессиленную будет насиловать…

Харитонов. Милая, перестань… Ты успокоительные выпила?

Зюзечка. Да.

Харитонов. Две таблетки? Выпей ещё две. Я позвоню Олегу, он её найдёт.

Зюзечка. Или этой железной бляшкой её…

Харитонов (Ассистенту 2, прикрыв трубку рукой) . Делай сюжет, как парень с Западной Украины познакомился с приезжей русской девушкой, вывез её в лес, придушил ремнём и изнасиловал железной бляшкой.

Ассистент 2. Всё понял, сейчас разработаю.

Харитонов (в трубку) . Зюзечка, сейчас я позвоню Олегу, он их найдёт. Три таблетки выпей прямо сейчас.

Зюзечка. Всегда ты так…

Харитонов. Выпей таблетки. Я перезвоню.

Харитонов отключает телефон, потом снова на нём что-то включает и наговаривает.

Харитонов. Олег, Наташу по GPS найдите. Она с парнем своим. Попасите их немного, на расстоянии, аккуратно. Пару фоток сделайте, мне отправьте. И когда найдёте, жене моей перезвоните, сообщите, что всё нормально. Жене фото не отправляйте. Я сам отправлю, если нужно будет.

Харитонов отключает телефон, потом снова включает и наговаривает ещё.

Харитонов. Быстро только. И жене позвони сразу, сам.

Харитонов отключает телефон.

Ассистент 2. Александр Михайлович, вы действительно гений импровизации.

Харитонов. Что? А ты чё ещё здесь? Иди работай.

Ассистент 2. Я только по видео подтвердить – на моё усмотрение, или что-то уже есть?

Харитонов. На твоё. Иди, не расслабляйся, а то за своим друганом отправишься.

Ассистент 2 уходит.

Харитонов берет смартфон, звонит. На экране на задней стене сцены – изображение со смартфона Харитонова. На нём – аватар Вираса Свами. Ответа нет. Харитонов снова звонит. На экране – аватар Нины. Снова ответа нет. Харитонов отбрасывает смартфон на диван. Потом встаёт с рабочего кресла, подходит к дивану и ложится. Звонит смартфон. Харитонов поднимается, хватает смартфон и смотрит на экран, кто звонит. На экране на задней стене сцены – аватар Продюсера. Харитонов отбрасывает смартфон, снова ложится.

11

Раиса Альбертовна лежит в постели и смотрит на огромном телевизоре на стене политическое ток-шоу, которое ведёт Харитонов.

Харитонов (в телешоу) . Сегодня мы обсуждаем проект закона о запрете абортов в России. Всю прошлую неделю мы могли наблюдать, как наша либеральная… хотел сказать «общественность», но язык не поворачивается назвать её иначе, как тусовка…

Раиса Альбертовна отвлекается от телеэкрана, берёт со столика около кровати бутылку дорогого коньяка, наливает в коньячную рюмку.

Харитонов (в телешоу) . …активно поддерживаемая европейскими и заокеанскими спонсорами, исходилась воплями о свободе выбора и правах человека, по сути включив право на аборт, то есть право на убийство, в список базовых прав современного человека.

Раиса Альбертовна болтает коньяк в рюмке, рассматривает его, медленно пьёт, смакует.

Харитонов (в телешоу) . В то же время наша государственная дума, со всей ответственностью осознавая демографические проблемы, с которыми сталкивается сейчас наша страна, и обращаясь к духовным традициям и истокам нашего народа, предложила пакет мер по повышению рождаемости, включая запрет на аборты.

Раиса Альбертовна (снова отпивает, смакует) . Вот мерзавец…

В комнату входит Харитонов с букетом цветов.

Харитонов. Мамочка, привет!

Раиса Альбертовна. Здравствуй сынок. Как поживаешь?

Харитонов. Всё хорошо, мамочка. Новая программа?

Харитонов подходит к матери, вручает ей цветы, целует, потом убавляет звук телевизора.

Раиса Альбертовна. Да, только началась. Ты, как всегда, прекрасен. Ты постригся?

Харитонов. Да, мам.

Раиса Альбертовна. Слишком коротко, на мой взгляд. И костюмчик у тебя новый, яркий такой.

Харитонов. Да, мам, нужно всё время новые штрихи вносить…

Раиса Альбертовна. Как у тебя с президентом?

Харитонов. Пока нет новостей.

Раиса Альбертовна. Может, ты неискренен?

Харитонов. В смысле?

Раиса Альбертовна. Неискренне его любишь?

Харитонов. Причём здесь любовь? Я им восхищаюсь, да…

Раиса Альбертовна. Я тебе говорила: люди власти – они такие… Их нужно искренне любить. И тогда они отвечают взаимностью.

Харитонов. Да, мам, помню, ты говорила…

Раиса Альбертовна. Заставил Нинку сделать аборт?

Харитонов. Она ошиблась, беременности не было.

Раиса Альбертовна. Ага, пусть рассказывает… Придумала, чтобы тебя к себе привязать. Говорила же: ведьма.

Харитонов подходит к стеллажу с кубками и медалями, разглядывает их.

Харитонон. Мам, какой из них, ты говорила, Мишенька?

Раиса Альбертовна. Мишуня? Вон тот, большой, серебряный, с надписью.

Харитонов берёт в руки серебряный кубок.

Харитонов. А ещё, ты говорила, Наташенька?

Раиса Альбертовна. Медаль вон та, с красной лентой. А чё тебе, зачем?

Харитонов. Пока не знаю. Просто интересно. А кто ещё?

Раиса Альбертовна. Анечка – золотая медаль, с голубой лентой. Димочка – кубок поменьше, с Минска. Олег – кубок побольше, с Алма-Аты.

Харитонов. Мам, можно я возьму их на несколько дней?

Раиса Альбертовна. Это ещё зачем?

Харитонов. Пока не знаю. Но мне хочется их сфотографировать, что ли…

Раиса Альбертовна. Ну возьми.

Харитонов берет в руки кубки и медали, они не помещаются у него все, один из кубков падает.

Раиса Альбертовна. Чудишь… Через неделю верни только.

Харитонов. Хорошо, мам.

Харитонов берет полиэтиленовый пакет, складывает в него кубки, медали кладёт в карманы.

12

Вираса Свами в своей комнате играет в настольный теннис со стеной. Потом кладёт ракетку на стол. Пьёт воду. Звонит телефон. Вираса Свами отвечает на звонок.

Вираса Свами. Психотерапевт Аничкин. Да, здравствуйте. Не знаю. Можете записаться на приём. Следующий вторник, с двух. Посмотрите на сайте. Подписать документ о конфиденциальности? Да, конечно. По рекомендации Харитонова? Да, понял, спасибо ему. Не насчёт себя, а насчёт сына? Наркомания? Не могу говорить заочно. Приходите, поговорим.

Вираса Свами кладёт трубку и снова начинает играть в настольный теннис со стеной. Снова звонит телефон. Вираса Свами отвечает на звонок.

Вираса Свами. Психотерапевт Аничкин. Интимное? Да, конечно. Телесно-ориентированная психотерапия, методы восточной психотерапии. Комплексный подход. Психоанализом? Да, тоже владею. Отпущение грехов? Нет, это не ко мне. Ну если так хотите, могу заказать батюшку. Да, это будет ещё двадцать. Да, позвоните или напишите на вацап.

Вираса Свами кладёт трубку. Пьёт воду. Снова хочет взять ракетку, но снова звонит телефон. Вираса Свами отвечает.

Вираса Свами. Психотерапевт Аничкин. Добрый день. Жить не хочется? Ну а кому нынче… Мне? Если хочется жить, то это желание. А желание – это источник страдания. Когда не хочется – то же самое… Понимаю. Не могу заочно. Записывайтесь на приём.

Вираса Свами кладёт трубку и снова начинает играть в настольный теннис со стеной. Снова звонит телефон. Вираса Свами не отвечает на звонок, продолжает играть. Телефон перестаёт звонить. Вираса перестаёт играть, кладёт ракетку на стол. В углу комнаты высвечивается фигура восточного монаха в оранжевых одеждах.

Вираса Свами. Может, уже можно?

Монах ничего не отвечает, его фигура исчезает.

13

Харитонов, с полиэтиленовым пакетом, в котором спортивные кубки, стоит перед закрытой дверью. На задней стене сцены – большой экран, на котором Нина ведёт онлайн-трансляцию в «Инстаграм» с веб-камеры. Сбоку от онлайн-трансляции – чат, в котором зрители трансляции пишут свои комментарии. Нина сидит за столом перед компьютером, в мужской рубашке.

Харитонов. Нина, открой.

Нина. Короче, припёрся теперь, стучит в дверь, просит пустить.

Сообщения в чате:

Пусти, раз пришёл.

Не пускай этого козла.

Покажи сиськи.

Если с цветами – пусти.

Харитонов. Нина, открой, я знаю, что ты дома…

Нина. Я теперь понимаю, что он оказался лжецом. Сначала уговорил сделать аборт, а потом в своей телепередаче выступал, что как ужасно делать аборты и что аборты нужно запретить.

Сообщения в чате:

Прогони его.

Он прав – аборты нужно запретить.

Сними рубашечку.

Пусти его – раз пришёл.

Все мужики – козлы.

Нина. Не называйте его козлом. Он не козёл…

Харитонов, прислонившись к двери, устало, но методично стучит в неё ногой.

Нина. Он просто лжец. Но я так не могу. Ложь убивает любовь. А любовь – это главное.

Сообщения в чате:

Ты права! Я бы тоже не открыл.

Покажи попку.

А если лжёт ради любви?

Выходи за меня, я не лжец.

Нина. Сижу, кстати, в его рубашке. Я его попросила, хотела иметь у себя какую-нибудь его вещь, и он мне подарил.

Харитонов перестаёт стучать в дверь. Стоит, прислонившись спиной к двери.

Нина. Мне до сих пор так тепло от того, что я в ней.

Сообщения в чате:

Сними немедленно!

Она, наверное, с меховой подкладкой.

Сними её, она заразная – станешь такой же лгуньей.

Нина. Но нельзя лгать – даже ради любви. И он ведь не ради любви лгал. Мне очень больно от всего этого. Что мне делать?

Сообщения в чате:

Покажи сиськи.

И всё-таки он козёл.

У каждого есть право на ошибку.

Приезжай ко мне – я тебя утешу.

Харитонов снова стучит в дверь.

Харитонов. Нина, прости меня. Можно я тебе что-то расскажу? Только открой дверь.

Нина. Мне нужно куда-нибудь уехать.

Сообщения в чате:

Уезжай ко мне.

Срочно переодевайся перед камерой!

Нина. С подругой давно собирались в Питер. Поеду сейчас к ней, и завтра с утра рванём.

У Харитонова рвётся полиэтиленовый пакет, и из него на пол выпадают спортивные кубки.

Нина. Посуду за дверью на пол швыряет. Всё равно ему не открою, он лжец.

Сообщения в чате:

Ходила по лепесткам – теперь пойдёшь по черепкам

Давай уже переодевайся, покажи сиськи.

Нина. Он железную какую-то, черепков не будет. И всё равно, ребята, главное – это любовь. Правда ведь?

Сообщения в чате:

Правда!

Ты – лучшая!

Абажаю!

Нина. Спасибо, ребята. Пока всем! Пойду собираться. Следующую трансляцию обещаю из Питера!

Нина отключает трансляцию, экран гаснет. Харитонов, собрав спортивные кубки, неуклюже держит их в руках, потом идёт прочь от двери.

14

Кабинет психотерапевта. Харитонов полулежит на кушетке. Рядом с ним на кушетке – спортивные кубки. Кресло Вирасы Свами пусто. У Харитонова звонит телефон, он отвечает. На экране на задней стене сцены – изображение со смартфона Харитонова. На нём – видеозвонок, и на экране – Зюзечка.

Зюзечка. Саша, Ванечка не звонил после секции. И телефон у него вне зоны доступа. И у Стаса тоже. Я переживаю, куда они могли деться. Может быть, их…

Харитонов. Милая, перестань… Ты успокоительные выпила?

Зюзечка. Да.

Харитонов. Выпей ещё четыре таблетки и позвони Олегу, он их найдёт. Я сейчас не могу говорить.

Зюзечка. Всегда ты так…

Харитонов. Выпей таблетки. Я перезвоню.

Харитонов отключает звонок, потом звонит сам. В трубке – «аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети». Харитонов отключает звонок, набирает что-то на экране смартфона.

Харитонов (наговаривает сообщение). Привет. Ты где? Пять минут уже жду.

Харитонов отключает телефон. Через некоторое время дверь открывается и в кабинет входит девушка с двумя пожилыми мужчинами.

Девушка (мужчинам). Я думаю, вам этот кабинет лучше всего подойдёт. Его тоже психотерапевт снимал, на днях съехал и даже мебель всю оставил. Вы, если захотите, можете оставить.

Девушка видит Харитонова на кушетке, останавливается.

Девушка (Харитонову). Извините, а вы кто и как здесь?..

Харитонов. А вы кто? Я у психотерапевта здесь, Вирасу Свами жду.

Девушка. Его нет же уже, съехал.

Харитонов. Что за ерунда…

Пожилой мужчина 1. Это же Харитонов…

Пожилой мужчина 2. Точно. Александр Харитонов. Здравствуйте!

Харитонов. Здрасьте.

Пожилой мужчина 1. Я тоже психотерапевт, академик академии психоэнергетического развития. Если вам нужна помощь – к вашим услугам. Если вам срочная консультация нужна – можем прямо сейчас…

Пожилой мужчина 2. Александр, можно с вами сфотографироваться? Вы так здорово всегда про гейропу и Украину…

Харитонов. Нельзя. Чё за…

Харитонов убирает в сумку спортивные кубки, идёт к двери, потом разворачивается, подходит к боксёрской груше, тащит её за собой.

Харитонов. Это моё. Он мне обещал.

15

Квартира Харитонова. Харитонов сидит в кресле. С одной стороны от кресла – пакет с кубками. С другой – боксёрская груша. Звонок на смартфон, который лежит на подлокотнике кресла, но Харитонов НЕ ОТВЕЧАЕТ.

Харитонов. Чё, блядь, звонишь извиниться, что срочно уехал в какие-нибудь свои Гималаи к далай-ламе на медитацию? Всё равно ты говно, блядь!

СМАРТФОН ПРОДОЛЖАЕТ ЗВОНИТЬ. На экране на задней сцене вдруг появляется Вираса Свами в тюрбане на фоне тканей с яркими восточными узорами, звучит весёлая индийская музыка.

Вираса Свами (на экране, пританцовывая и пытаясь говорить в ритм музыки). Ага, родной… Прости, родной. Далай-лама срочно зовёт. Сам знаешь, как бывает… Но я тебя уважаю. Ты – величайшая звезда. Лучший ведущий. Гений импровизации. Твои шоу всегда с восторгом смотрел. Но теперь не могу – медитация, сам понимаешь…

Харитонов (говорит одновременно с Вираса Свами). Найду тебя и заставлю все деньги вернуть за все сеансы. Мудак! Найду, блядь, – ещё пожалеешь у меня.

В комнату входит Зюзечка. Изображение Вираса Свами с экрана на стене и индийская музыка обрываются. СМАРТФОН ПРОДОЛЖАЕТ ЗВОНИТЬ.

Зюзечка. С кем ты говоришь? Почему не отвечаешь?

Харитонов берет смартфон в руки и отвечает на звонок. На экране на задней стене сцены – Продюсер.

Зюзечка (подходит к зеркалу). Мне идут эти бусы? Галка подарила. Не могу понять: по-моему, слишком крупные и слишком красные.

Харитонов. По-моему, в самый раз. Тебе очень идёт. (В трубку.) Здравствуй, Гриша.

Продюсер. И тебе не болеть. Тем более, что будет тебе первый.

Харитонов. Фильм? Тридцать серий?

Продюсер. На твою программу придёт. Типа в качестве обычного зрителя. Такая фишка-сюрприз будет.

Харитонов. Не понимаю. Типа с улицы зашёл? Кто поверит?

Продюсер. Это уже твоя работа – сделать, чтобы поверили. Ты не рад, что ли?

Харитонов. Да нет, я просто… Спасибо, Гриша, конечно. А фильм?

Продюсер. Остальное – потом. В понедельник обсудим.

Харитонов. Ты крут. Спасибо!

Харитонов отключает телефон.

Зюзечка (отходя от зеркала). Спасибо, но ты чересчур субъективно ко мне относишься. Всё-таки слишком крупные для меня бусы. Не буду их надевать, пусть даже Галка заобижается… (Садится на подлокотник кресла к Харитонову.) Прости меня, что я не сдержалась позавчера…

Харитонов. Что? А… Ничего страшного, я понимаю…

Зюзечка (вставая с подлокотника). Сорвалось как-то… Я просто так переживаю за детей в последнее время. Мне кажется, что окружающая среда… не знаю, Москва… или вообще весь этот мир… Всё стало таким агрессивным, что детям уже невозможно в этом окружении жить и взрослеть. Столько ненависти вокруг… И я не знаю, как их уберечь, как защитить их, пока они растут… Как дать им шанс вырасти…

Харитонов встаёт с кресла.

Харитонов. И ты меня прости, Зюзечка… Ты успокоительные выпила?

Зюзечка. Да, прости. (Обнимает Харитонова.)

Харитонов. Две таблетки?

Зюзечка. Две.

Харитонов. Ничего… С детьми всё будет хорошо. Ты готова?

Зюзечка. Почти.

Харитонов. И не забудь: нам сегодня обязательно нужно поговорить с Тарасенко про виноградники.

Зюзечка. То есть мне с его женой… Помню…

Харитонов. Умница моя…

Обнявшись, Харитонов и Зюзечка выходят из комнаты.

16

Комната Раисы Альбертовны. Раиса Альбертовна лежит в постели и смотрит по телевизору политическое ток-шоу, которое ведёт Харитонов.

Харитонов (в телешоу). Вчера произошло знаменательное событие. Наш модернизированный тяжёлый бомбардировщик Ту-160М выполнил первый испытательный полёт на аэродроме Казанского авиационного завода.

Раиса Альбертовна отвлекается от телеэкрана, берёт со столика около кровати бутылку коньяка, хочет налить в рюмку, но бутылка пуста. Раиса Альбертовна встаёт с постели, идёт за коньяком мимо полупустого стеллажа с кубками и медалями.

Харитонов (в телешоу). На это событие уже восторженно реагируют жители нашей родины. Вот только несколько комментариев под выложенным в интернет видео полёта.

Раиса Альбертовна останавливается около стеллажа, смотрит на полупустые полки.

Харитонов (в телешоу). «Самолёт, который может стереть с земли целые города! Удачных полётов, лебедь!», «Красавец! Кстати, парочка таких самолётов может всю Украину закатать в землю», «Восхитительно! Ура!! Наш ядерный щит и меч!»

В комнату входит Харитонов с букетом цветов и сумкой на плече. Раиса Альбертовна продолжает смотреть на полупустые полки стеллажа.

Раиса Альбертовна (не видя Харитонова) . Вот мерзавец…

Харитонов. Кто, мам?

Раиса Альбертовна (обернувшись к Харитонову). Здравствуй, сынок. Твой отец – кто же ещё? Раньше только ночью приходил, а теперь и ночью, и днём.

Харитонов. Ты не рассказывала. (Убавляет звук телевизора.)

Раиса Альбертовна. А чё рассказывать? Приходит, сволочь, и то молча смотрит, то спрашивает: где, мол, мои дети? А я ему уже сто раз всё рассказывала, сто раз всё объясняла. Даже тебя по телевизору ему показывала, чтобы увидел: вот где его сынок, вот чего добился, вот ради кого всё было… (Оборачивается к стеллажу.) Где, кстати, мои…

Харитонов. Да, вот принёс. (Достаёт из сумки кубки и медали.)

Раиса Альбертовна. Ну и чудненько. А то полки пустые – некрасиво.

Харитонов. Да, мам.

Харитонов расставляет на полки стеллажа кубки, развешивает медали.

Харитонов. А ты зачем встала? Тебе что-нибудь подать или принести?

Раиса Альбертовна. А я… Это… Да, за своей настойкой, для здоровья.

Харитонов. Ага, так и думал…

Харитонов достаёт из сумки бутылку дорогого коньяка.

Харитонов (показывая бутылкой на экран телевизора). Сегодня особенный выпуск. Президент будет.

Раиса Альбертовна ложится в постель. Харитонов садится рядом с ней, открывает бутылку коньяка, наливает матери и себе. Быстро выпивает, наливает себе ещё.

Раиса Альбертовна. Боже… Он такой сильный и солидный мужчина…

Раиса Альбертовна болтает коньяк в рюмке, рассматривает его на свет, медленно пьёт, смакует.

Раиса Альбертовна. И такой галантный… Помнишь, когда я рассказывала тебе о встрече у Брежнева…

Харитонов. Да, мам, я помню… какой он галантный, сильный и импозантный.

Раиса Альбертовна. Да, именно. Я была в таком восторге…

Харитонов. Мам, а когда к тебе в последний раз папа приходил?

Раиса Альбертовна. Да он и сейчас здесь… Я на него ругалась – так он в шкаф залез, мерзавец… Там, наверное, до сих пор и сидит. Включи погромче телевизор. Пусть слышит, какой звездой его сын стал.

Харитонов смотрит на шкаф около стеллажа с кубками. Потом делает звук телевизора громче.

Харитонов (в телешоу). Гордость за достижения отечественного военно-промышленного комплекса и наших авиаконструкторов объединяет страну…

Харитонов снова смотрит на шкаф, подходит к нему, открывает дверцу, заглядывает внутрь.

Свет в комнате гаснет, телевизор выключается.

Раиса Альбертовна. Вот мерзавцы… Сосед ремонт делает, его таджики третий день всему подъезду свет отключают…

Не обращая внимания на отключение электричества, Харитонов заглядывает внутрь шкафа, потом начинает тащить из него простыню, вытаскивает её наполовину, частично скрывается за ней. Но Харитонов не может вытянуть простыню полностью – что-то внутри шкафа мешает. Харитонов залазит в шкаф.

Раиса Альбертовна. Сынок?

Харитонов не отвечает.

Раиса Альбертовна. Сашенька?

Загорается свет, включается телевизор. На экране – Харитонов. Он что-то эмоционально рассказывает, но звука нет. Раиса Альбертовна наливает себе коньяк, выпивает.

Раиса Альбертовна (обращаясь к Харитонову на телеэкране). Сынок.. Ты сегодня великолепен… Как никогда…

Михаил Земсков

Михаил Земсков — прозаик, драматург. Автор трех книг и многочисленных публикаций в казахстанских и российских литературных журналах и сборниках. Лауреат «Русской премии-2005» за сборник повестей и рассказов «Алма-атинские истории», конкурса монопьес «Человек-2007» за пьесу «О любви к Чайковскому», фестиваля драматургии «Драма.KZ-2018» за пьесу «Шипалы-тас». Выпускник сценарно-киноведческого факультета ВГИК. Член Союза Писателей Москвы и казахстанского ПЕН-клуба. Живет и работает в Алматы.