Дактиль

Казахстанский литературный онлайн-журнал

аутентичность

Михаил Кривоногих, для своих – просто Миша, был поэтом, хоть и отрицал это. «Я куплетист и подонок, – говорил он о себе. – Мне не нужны слава и признание, я просто ловлю кайф». И ловил. В каждом новом дне, в каждом новом времени года и, конечно же, в каждой написанной строчке. Большая часть его стихов – намеренный стёб и ирония, потому что Миша был жизнерадостным, никогда не унывал, что бы ни случилось. Но за всем этим скрывалась истинная боль от пережитого в жизни, ранимость и откровенный разговор с самим собой и с мирозданием, пытаясь найти ответы на риторические вопросы. Михаил не оканчивал никаких литературных институтов, но при этом не был лишён ни тонкого поэтического вкуса, ни творческой интуиции. Эта публикация – единственная в литературном журнале, к сожалению, уже посмертная – дань памяти другу, соратнику, наставнику и, конечно же, поэту.

Ирина Гумыркина

[безназвания]

...вот белый свет

бери его и пей

вдыхай

и загребай его руками

плевать на установленный регламент

что был понапридуман невесть кем

и намертво втемяшен в нашу память

иначе в повседневной суете

завязнешь и разучишься хотеть

жить без оглядки

потому – забей

на всех и вся

и на вчерашний день.

[жизнь – это...]

1

жизнь –

это как в детстве:

мама повела тебя в театр,

ты не хотел идти,

вредничал и по дороге плакал.

память сохранила осколочно

музыку и яркие краски.

но, хоть убей, не помнишь,

о чём был спектакль-сказка.

и рад бы пересмотреть, но –

нет давно мамы и нет билета.

а ты с каждым годом

вспоминаешь какие-то детали,

понимая, что увидел-то

до обидного мало,

имея возможность

охватить всю картину.

многое, очень многое –

прошло мимо...

2

жизнь –

это как наспех прочитанная тобою книга:

что-то запомнил, чего-то не увидел.

а то и вообще – просто рассматривал картинки,

пролистывая, будто торопясь, страницы,

глотая абзацы и целые главы,

без права вернуться в самое начало.

а теперь – книгу у тебя отобрали,

библиотеку закрыли, и нет формуляра,

в который вписано было твоё имя,

и ты понимаешь – мимо,

очень многое мимо...

3

жизнь – это...

***

Замереть в несвободном падении,

раствориться в себе для себя,

позабыть про сторонние мнения,

перестать измерять всё в рублях.

Для чего? Я не знаю, но, может быть,

в этой паузе спрятана соль.

Или – жить в безнадёжной надёжности,

исполняя привычную роль?

[относительное]

сквозь пальцы время утекает

и не замедлить не ускорить

ход жизни – пусть ведёт кривая

и по колено будет море

ну а ещё – по барабану

в колёсах палки будут тоже

я всё равно другим не стану

и для других – не выйду рожей

пусть будут лето и дорога

и впечатлений новых масса

два понедельника – не много

прожить их нужно – не напрасно!

всё относительно я знаю

и понедельники и время...

но в относительности мая

умчу в пампасы непременно!

[про вечность]

Мы – бутерброд. Ты – ломтик хлеба,

я – сверху, толстой ветчиной

к тебе прижат, седьмое небо

пробив от счастья головой.

Нас пожирает голод страсти,

не покладая челюстей.

А нам – плевать! Рассудок застит

от единения. Затем

наш путь лежит в желудок будней,

где превратимся мы в... Но-но!

Не будем о плохом, не будем.

Про это знают все давно.

Казалось, всё, и можно точку

на этом ставить. Нет уж, млять!

Мы прорастём. И круг порочный

продолжим. Снова и опять.

Мы станем новым бутербродом

для всех, так жаждущих любви.

Круговорот еды в природе –

Bon appetit, друзья мои...

[предопределённая неопределённость]

Кто вспомнит о тебе лет через ...цать,

когда тебя задушит одинокость?

Где вместо сцены – старая кровать,

а внешний мир – сужается до окон,

которым на твою печаль – плевать.

Ну разве что проказница-сорока

визитом редким будет балова́ть.

Да грузом бесполезности тетрадь,

в которой ты вымучивал(а) строки,

напомнит о былом. Но время вспять

не повернуть. И ты замрёшь до срока,

который не дано предугадать.

Там – все равны: поэт, монах и блядь.

У смерти нет понятия – жестокость.

Она вернёт, возможно, всех к истокам

всё новых воплощений. Нам ли знать?

[про енота]

протекает обыденно жизнь у енота:

пятидневка – с восьми до пяти – на работе;

выходные – осенней листвой с тополей

пролетают. енот не становится злей.

он привык, он не ропщет, судьбу не клянёт;

он совсем, не поверите, наоборот –

улыбается мило и глупо – и рад,

что живёт – вопреки, наобум, невпопад

(так считают соседи, коллеги, друзья...

да советы дают, типа «делай как я»).

что советы? пустое... и мнения – тоже.

у енота нет цели – на всех быть похожим.

также нет установки – перечить назло.

он живёт так, как хочет.

ему повезло.

[вези меня, кривая...]

шуршит тычинками событий

гербарий пройденных годов

всё хорошо – и овцы сыты

и волк ещё почти здоров

и мир ничуть не изменился

всё так же правит им бардак

и колет людям жопы шильце

когда казалось всё ништяк

вези меня моя кривая

тебе известной колеёй

куда ты вывезешь – не знаю

вези, кривая, хрен с тобой...

[проходит...]

Проходит всё. Но оставляет след.

Неважно – поражений ли, побед.

По счастью – избирательная память

сама решит, не спрашивая нас,

что выбросить, считая за балласт,

а что – на веки вечные оставить.

Бывает так, что тянешься из жил:

бабло, карьера, невъебенный джип

и прочее. А жизнь проходит мимо –

без права повторить её опять.

Притормозишь, прошепчешь: «вот же, блядь,

а так ли это всё необходимо?»

И станешь вдруг похожим на ежа,

который мотыляется в тумане...

Свалила лошадь (сколько можно ждать?),

оставив звон подков своих на память.

[хуизит – also known as – who is it]

А он такой: ни два, ни полтора,

ни восемь с четвертью, ни девять на двенадцать;

фантом, скелет в шкафу... et cetera –

но кто же он? – заложник ситуаций,

в которых зачастую нихера

ни толку, ни решпекта – ни на йоту.

Однако быть другим – удобным всем –

не хочет. И выходит на охоту –

наматывать на нервы ком проблем.

Такой он – непонятный хуизит,

которого никто не победит.

[баня в ноябре]

Время рваных ритмов, сонных мыслей;

время недовысказанной лжи.

Календарь меняет (тупо) числа,

близкие – мутируют в чужих.

Черти покидают тихий омут,

ёжики забили на туман.

Хочется нырнуть на время в кому,

только это всё самообман.

Если бы не баня по субботам –

впору в гроб, в руках зажав свечу.

Потому я жив, не склеил боты,

и над ноябрями хохочу.

[аутентичность]

Сменяются эпохи, но привычки

всё те же остаются у людей.

И я таков: хоть внешне – всё отлично,

ищу, когда зудит, аутентичность –

и оттого бываю не в себе.

Как водится, стараюсь не лукавить:

задатки есть, но сроду не поэт.

Что́ статус мне? И что́ мирская слава?

За суетой легко забыть о главном –

о жизни – в череде эрзац-побед

на стихотворной – столь фантомной ниве,

что равносильно – сесть не в свой вагон.

Да, за окном купе всё так красиво,

но где-то – в подсознании – курсивом,

второе «я» мне пишет: «эпигон».

Всё до меня написано. Сюжеты –

раскручены доне́льзя, вот беда...

Что толку корректировать либретто

затасканным героям?.. до рассвета

корпеть, вгоняя мысли под стандарт

суровых стихотворческих законов

(нет-нет, я вовсе их не супротив),

в надежде, что когда-то кто-то вспомнит

(и да простит читатель мне нескромность),

что был такой-де, да едва ли жив...

И потому – не углубляюсь в кущи

садов Парнаса, не терзаю лир.

Не заработать сим на хлеб насущный.

Тружусь на производстве, так сподручней.

Хоть испишись. Не переделать мир.

Михаил Кривоногих

Михаил Кривоногих — родился 7 января 1960 года. Жил на Алтае, в селе Черемное, под Барнаулом. Публиковался в интернете под различными псевдонимами, но многим известен как Stickler. Скоропостижно ушёл из жизни 28 мая 2021 года.