Дактиль

Казахстанский литературный онлайн-журнал

ГОВОРИТ КЕНЖЕБАЙ

 

КОГДА НАЧАЛАСЬ ВОЙНА

 

Кенжебай затянулся, выпустил дым

и сварил Шебекинские макароны

с остатками пармезана из совхоза имени Ленина Московской области

а потом сказал:

 

знаешь, родная, в Питере

уже научились готовить непротивный хамон

а в Москве можно купить хорошие помидоры —

вот, попробуй

правда, это единственные приличные помидоры

в этой вашей настолько большой стране

живущей настолько разными жизнями

что китаец мне милей, чем вологжанин

 

вы в заложниках пространства 

диктатора невозможно свергнуть

 

но можно ждать

 

многие не дождутся

 

впрочем, что это я, родная

дым моего отечества

пахнет не слаще 

 

съешь помидор

он действительно стоит того

 

21/02/2022

 

 

САБВЕЙ НА САВЁЛОВСКОМ

 

Кенжебай делает заказ:

итальянский БМТ на булке с кунжутом

целый и половинка без халапеньо

и поллитровая кола

 

острит с поварихой на смеси 

русского, казахского и кыргызского

забирает заказ 

смотрит в окно

 

Кенжебай говорит:

витрины вечереющего рынка

как клавиши фортепьяно

 

эти диезы и бемоли

нескоро заиграют, любимая

но репродукторы будут полны чужеземной музыки

а телевизоры автохтонной лжи

 

вам кажется, что всё закончится быстро

надо только перетерпеть

но это ложь: просто

когда пушки слишком далеко

есть электричество и метро

а за словом «мясо» не тянется кровавый след

кажется, что музы ещё говорят

кажется, что это не ваша война

 

в этой вашей настолько большой стране

живущей настолько разными жизнями

что чухонец мне милее камызяка

вы в заложниках у пространства

вы смотрите в светлую даль 

ломая ноги о камни и падая в канаву

 

впрочем, что это я, любимая

дым моего отечества забил мои лёгкие

не хуже золотой явы

 

хочешь ещё кусочек? 

я уберу халапеньо

 

ПОЧТА РОССИИ

 

марки, конверты

тяжёлые лица сотрудниц

 

ждули пакуют в пакеты

консервы, чаи, папиросы

 

Кенжебай теребит номерок, изучает

табло над окошком

скидки на грев, щебет заочниц

 

Кенжебай говорит: 

вот цифровой ГУЛАГ, айналайын —

не налоговый номер, не десятый айфон, не статус 

вакцинации, цифровизации, иноагента

 

вот — эта ждуля

и эта 

и эта

и этот веснушчатый шнырь, что смущаясь

выбирает прокладки на зону для мамы

 

в этой вашей настолько огромной стране

живущей настолько разными жизнями

что кореец мне понятнее калмыка

вы в заложниках у пространства

страстно крадёте Европу в Москве, в Петербурге, 

не видите ваших фамилий на стёртых 

табличках в руинах Карлага

 

впрочем, что это я, родная

песок АЛЖИРа до сих пор перекатывается

в моих ботинках

 

грустно улыбается в окошко: 

давайте наклеим вот эту

к столетию Сахарова

вспомним мир

прогресс

права человека

 

24/03/2022

 

НОЧЬ В ОРЕНБУРГЕ

 

второй эшелон уходит на юг

поддельные паспорта в цене

но у Кенжебая — настоящий и казахская карта 

свифт всё ещё работает в маленьком местном банке 

а разница курсов позволяет

в некотором смысле 

гнуть пальцы

 

с пограничниками с казахской стороны договориться не проблема

да и тут все помнят: орынбор — наша земля

 

выправив ксивы

отправляется к своим девочкам

целует, ждёт, пока они заснут на недолгие

два часа перед дорогой

 

выпивает на первом этаже 

с ветераном первой чеченской

телевизор в углу надрывается в блёв

рассказывая о фронтовых успехах 

 

ветеран быстро пьянеет

бормочет: для того то ли я кровь на войне проливал

и ребятам глаза закрывал

 

Кенжебай относит его бережно 

на лавочку перед доходным домом

 

шепчет: засыпай, брат

в это вашей настолько огромной стране

что вайнахи мне понятнее бурятов

вы заложники видимого пространства 

и демаркационных столбов

пространство невидимо и вечно

мир без границ существует

если позволить ему существовать

 

впрочем не слушай меня, брат

я и сам иду на дым сигнальных огней 

с вершин Алатау

 

говорит: тем не менее ночь нежна 

спи, однажды утро будет без сводок

 

укрывает ветерана 

пуховым платком

курит

 

 

В ДУРНОМ ОБЩЕСТВЕ

 

Кенжебай говорит — 

солнце моё, спасутся 

дети теплушек

и псы городских окраин

 

жизнь жёстче — 

когда-то мы очень любили 

цитировать эту песню

 

но мы ошибались

это не про жизнь

это про смерть 

такую специальную русскую смерть

когда тело ещё говорит с амвона

но амвон уже во аде

 

в этой вашей настолько большой стране

что поповец мне милее новгородца

вы делаете вид что отличаете Бабеля от Габеля

но никто не читает Короленко —

в нём слишком много жизни

 

впрочем, любимая, не слушай 

старого пса 

городских окраин

моё дурное общество 

всё ещё со мной

 

помни, что

жизнь не жёстче

она гибче 

смерти

 

06/04/2022

 

Павел Банников

Павел Банников — поэт, критик, редактор, журналист. Родился в 1983 году в Алматы. Выпускник литературного семинара фонда «Мусагет» (2004), автор пяти книг стихотворений. Куратор ряда литературных проектов, руководитель семинара поэзии Открытой литературной школы Алматы. Главный редактор проекта factcheck.kz.