Дактиль

Казахстанский литературный онлайн-журнал

на белую казахскую волю

Памяти всех невинно убиенных 2022 года

Дедал и Икар

 

выпущенный из тетивы вагон

летит насквозь

 

мы сидели здесь месяц назад

и ещё было понятно

 

когда один дотла сгорел в мечети

всё понятно ещё

 

хэй хэй май май

теперь мы пьём китайское пиво жрём конину на деньги наших отцов

что никого кроме нас не спасли

 

рокенролл уил неве дай

зачем они застрелили того овощника

 

вагон знает конец

зачем они стреляли по людям

чтобы мы пили китайское пиво и жрали конину

на деньги наших отцов уйгуров

торговавших с китайцами

 

умирать в поезде глупо сыночек

 

отец ты простишь меня

 

если поставив ноги на стенки гроба

я порву яремную вену как струну

 

звени струна и вдаль мотив неси

звени струна и вдаль мотив

плоть от плоти

звени струна и вдаль

земля к земле

 

и не буду похороненным с тобой в одной земле

 

во время белого бурана

во время белой орды

на белой могиле

когда все будут там

 

все святые

все олигархи

все суфии

 

они все знают когда они сядут в вагон

когда зайдут с кем поздороваются и куда пойдут пить когда

имам закончит петь

 

им уже выдали расписание

 

и уже напечатали пригласительные

 

и они не понимают

он принадлежит нам

 

между нами давно подписан контракт

 

и даже смерть

не разлучит нас

 

 

на белую казахскую волю

 

красные почти расстреляли одного прадеда за то что он был муллой и уйгуром (= белым в том ауле)

рассекли ему губу штыком когда лежал среди трупов дыша их воздухом

и думая о том что Аллах велел

потешаться и забавляться здесь

и жить Там

друг Судного дня казах переписал его в братья в паспорте задним числом

во время Второй мировой он работал на заводе папа говорит

разве там разбирали кого расстреляли кого нет разве что-то поменялось

 

/

 

другой

древнетюркский мультиинструменталист

на единственной фотографии где-то не то в Ташкенте

не то в Шамбале не то в центре Вавилона

он стучит в барабан из волчьей кожи

стоявший у истоков

уйгурского театра

служил на восточном фронте и

говорит на непонятном мне родном языке

если бы его не комиссовали из-за простреленного большого пальца на левой руке

из-за которого он всю оставшуюся жизнь проработал охранником на заводе

он бы дошёл до Берлина

зачем ему Мекка зачем ему Вавилон

зачем ему Иерусалим

 

/

 

отец

басмачом рождённый советским офицером

наречённым клятвой долга

учился в одном из двух погранучилищ одно в Москве второе — в Алма-Ате

в конце восьмидесятых добровольно

(несмотря на возможность отказаться)

на втором курсе поехал с ротой в Нахичевань

быть на границе Армении и Ирана армян и азербайджанцев

прошлой шпаны будущей военщины

с дырой в груди размером с меня

говорит

возвращаемся мы пару месяцев спустя домой была ночь я смотрю на город и все спят и никто не знает что мы вернулись и чуть не погибли зачем это всё

говорит

бывших офицеров не бывает

 

/

 

я хочу сказать вам всем на всех советских языках

Советский Союз

это историческое отечество моей семьи

это моя страна

 

моя родина

 

я говорю на советском языке

моя родина лежит на мусульманском кладбище Заря-Восток

и только не подвергнувшаяся показательным ритуальным люстрациям ностальгия

не отпустит нас одних

на мороз в белый холод

 

на белую казахскую волю

в грязный ледяной

 

хрустящий как её лицо

 

горящий снег

 

29.12.2021

 

 

Колыбельная

 

I

 

аул уехал в даль

словно в волчью ловушку

ты залей слова мамá

в моё пустое ушко

 

укради меня туда где течёт

Есентай под родимый кров

а не вен фабричный

берёзовый сок

 

и красная сперма-краска

аткян чаем рассвета ставшая

 

мы пьём его ночью

и зубы крошатся

 

а по арыкам

то солёным то сладким

течёт ледяной

пресной кипяток

 

и до звезды достаёт

 

бирюза

 

на вкус что

будто святой была

 

II

 

где Фурманова вспоротое брюхо

почему-то оказалось пусто

сарқыт бедным стала пустота

богатым — садақа

 

на весь чёрный свет поминальный плов

в белоснежном казане приготовь

от сглаза занавес алый навесь

 

в на солнце сгнившее мясо

что называлось бог

чистые бритвы руками грязными

положи под язычок

 

III

 

семью звёздами стакан

нефтью огранённый до дна

залей в каспийское море рта

сердце прополоскать

 

сигарету о грудь затуши

белый буран

попробуй вкусить

 

 

он почти как берёзовый сок —

как то самое

ненужное детство —

вкусный и ненастоящий

 

 

он почти что

святой

и признает ли мать

одного

 

из пропавших своих сыновей

по тавру

под отрубленным язычком

 

08.01.2021

 

 

(свобода) الحرية

 

I

 

я так давно здесь не был влюблён что уже не понимаю в этих местах ничего

 

я не свободен

 

II

 

термидор в этих местах колой по скатерти разлит

 

вязнут перстни прилипая к рукам оказались малы будто удавка придётся намылить

и никакого кроме чёрного с засечками ржавым ножичком дорогущего

 

и мягкого как руки бабушки мыла

 

не осталось главное не оставлять руки надолго в его холодном

чёрном дожде

 

так не стать свободным

 

III

 

моя мать сказала

женщина подчиняется Аллаху

делая вид что мужу

 

их удары нежнее лепестков чёрных тюльпанов

 

и когда я знаю что каждый кто сделал мне больно лежит с вырванным кадыком мои шрамы распускаются бетонными розами которые я дарю тебе а ты разбиваешь казахским идолам глаза и используешь как вазу я вспоминаю зачем тебя родила

 

я почти свободна

 

IV

 

моя сестра сказала

я бесплодна но не как женщина а как мужчина

я забыла как кончить когда узнала об этом

 

когда всё случилось я всегда хотела быть матерью

я украла винтовку и пошла стрелять по толпе

чтобы прострелить бидон кислого кобыльего молока разбавленного спермой белого царя

 

мы вытечем из зоопарка на белую казахскую волю раздетые и свободные

мы засохнем у меня на лице как его воля

белая как чёрное море и ни на что не способная как его руки

 

мужчина не может ублажить женщину зная что ему нечего оставить этой земле

 

что я заберу наследство его любви с собой

и никому не отдам

 

что мы вытечем из зоопарка ведомые узкоглазым пиночете на белую казахскую волю

 

раздетые и свободные

 

V

 

моя дочь сказала

верни меня за ворота откуда я вышла

внеси саван в дом обратной стороной

я слышу звон домофона волхвы пришли

нам надо по-восточному гостеприимно их встретить

напоить чаем с молоком твоей женщины розовым маслом и чёрной солью

чёрной земли

накормить словно они приехали на чёрной волге за нами

и никогда не спрашивать

осталась ли в мире надежда

 

осталась ли в мире свобода

Рамиль Ниязов

Рамиль Ниязов — родился в Алматы. Выпускник Открытой литературной школы Алматы (семинар поэзии Павла Банникова, 2017–2018). Лонг-лист премии Аркадия Драгомощенко (2019). Студент-бакалавр Смольного факультета СПбГУ. Редактор сайта «Полутона». Финалист литературной премии Qalamdas, посвящённой памяти Ольги Марковой, в номинации «Поэзия».